Глубоко вздохнула и поплелась к кровати, ступая на пушистый ковер. Переоделась в рубашку и без сил завалилась на постель.
Уложила удобнее голову на подушку и натянула одеяло. Непроизвольно улыбнулась, наслаждаясь свежестью постельного белья и тишиной комнаты. Самойлов прав. Это роскошь. Рассекая холодную улицу, не могла предвидеть, что вскоре будет отдыхать в уютной, теплой постели в полной безопасности во время сна.
Как маленькая компенсация за всё произошедшее. Для неё это было сверхзадачей – воскресить хоть часть памяти… Это хуже всего – забыть себя. Это хуже, чем забыть названия предметов, эмоций…
Нахмурилась, не поднимая век. А может, кто-то ищет её. Прямо сейчас, в эту секунду кто-то беспокоится и ищет.
Шутка мужчины всплыла в потрепанной памяти. Отчетливо и мысленно проговорила каждое слово. «Ну а меня ты вспомнишь?». А если он не шутил и её положение не настолько безопасно, как думала несколько минут назад. Нервно сглотнула и широко открыла глаза. Ведь аромат его одеколона показался знакомым.
Размышления запутывались, но вскоре усталость победила тревогу. Закрыла глаза, погружаясь в зыбкое состояние. Блуждала по краю реальности.
В какой-то момент болезненные ощущения заставили открыть глаза. Вздрогнула и резко отстранилась.
– Тише, незнакомка, – спокойно сказал Макс и снова приблизил вату к ране на лбу. – Я забыл обработать раны. А врачу уже позвонил.
Шикнула и прикрыла глаза, морщась от сильного жжения, а через секунду слабое дуновение облегчило боль.
Сонно наблюдала за мужчиной. А ведь в этот раз рубашка распахнута покруче халатика, но Максим игнорировал полуобнаженное тело. Его взгляд сосредоточен на ранах, движения четкие и выверенные, в них не было ни нежности, ни грубости – просто делал то, что нужно. Без эмоций.
Планировала дождаться пока Самойлов уйдет, но сон диктовал свои правила. Бороться с ним больше не получалось. Веки буквально слипались и в какой-то момент, она провалилась в уютную бессознательность.
*****
Сидела за столом на кухне, крепко сжимая в руках теплую кружку. Слушала тишину и изучала взглядом высокое окно, открывающее вид на раннее туманное утро.
Так же туманно было и в голове. Ни одного воспоминания за долгие семь дней. Правда, много времени опять выветрилось из головы из-за ужасного самочувствия. Прогулка по ночному, холодному городу в поисках помощи напомнила о себе болью в горле, кашлем и температурой.
Счет времени затерялся в бреду. Зыбкий полусон удачно дополнял состояние беспамятства. Помнила отрывки из происходившего с ней. Как мелкая дрожь тела сменялась жаром, а острая боль в горле мешала сглотнуть слюну.
Но когда открывала глаза – в комнате царил насыщенный полумрак, возможно, иногда он был искусственным. Порой поднимала веки и видела, что рядом сидит мужчина. Он осторожно прикасался к руке и убежденно шептал: «Спи. Потом станет лучше». Или же заставлял пить таблетки, придерживая её голову и прислоняя обод стакана к её губам. В очередной раз открыв глаза и увидев зафиксированную иголку, что противно пронизывала вену, Арина поняла – заботливый мужчина снова пошутил и лучше уже не станет никогда.
Взглянула на красную кружку и пригубила кисловатый чай с лимоном. Теперь же ясность происходящего вернулась, но память так и не нашла свою владелицу.
Услышала приближающиеся шаги и поставила кружку на стол в тот момент, когда Самойлов зашел на кухню. В черном спортивном костюме, босиком протопал мимо и включил электрочайник.
– Медитируешь? – весело спросил и, отодвинув стул, сел напротив.
– Вспоминаю, – ответила что-нибудь, засучивая рукава рубахи.
Болезненная хрипота прошла, и голос вновь стал выразительным и ровным.
– Ну раз ты встала так рано, то поедем по делам, – загадочно оповестил и поднял вверх указательный палец. – Три, два, один… – электрочайник громко щелкнул и Макс удовлетворенно улыбнулся, вставая. – Сейчас я выпью кофе и…
– По каким делам? – настороженно прервала, отслеживая его ленивые движения.
Потянулся за бежевой кружкой, будто нехотя, и хаотичным движением руки закрыл створку шкафчика.