– Я вижу, что мои рубашки тебе нравятся, но всё же, – бросил в кружку чайную ложку сахара. – Надо купить одежду, обувь… Что там ещё? Косметика и прочая фигня.
– То есть белье, джинсы и рубашку ты купил мне, а всё остальное…
– А всё остальное выбирай сама, – сел и бросил на стол пачку сигарет. – Покупать шмотье женщинам – дело неблагодарное. То не тот цвет, то фасон не к лицу, то немодно… Поэтому валим вдвоем на шопинг, – прервал речь и высокий огонь зажигалки коснулся сигареты. – Ненавижу шопинги, правда. Но план такой: ты выбираешь – я расплачиваюсь. Конец.
План прозвучал таким тоном, словно речь шла о менее безобидных вещах. «Ты убиваешь – я расплачиваюсь» – вот что стоило произнести таким тоном.
– Как дела с памятью? – выдохнул дым, слегка запрокидывая голову.
– Я по-прежнему без роду и племени. Но может меня кто-то ищет.
– Я бы этому не радовался, – сорвался с места и направился к выходу, держа в руках кружку и сигарету.
– Самойлов! – бросила в спину, но мужчина не собирался останавливаться. – Почему не радоваться?!
Он раскованной походкой покинул кухню, со свистом выдыхая сигаретный дым. Игнор.
– Твою мать, – шикнула, ударяя кружку.
Вздрогнула от звонкого удара и медленно повернула голову на звук. Кружки на столе больше не было.
– Твою ма-а-ать, – жалостливо протянула.
С опаской наклонилась и заглянула под стол. На бежевом кафеле валялись красные осколки. Восхитительно. Шумно выдохнула и выпрямилась. Облокотилась на стол и прижала ладони к горячему лбу. Не торопилась прятать улики, мучило другое – каждая фраза этого мужчины что-то значила. Одна из его ролей – беззаботный весельчак, но даже этот не станет бросать слова на промозглый осенний ветер.
– Что это за звук? – послышалась босая поступь по кафелю. – Забывчивая девушка, ты привносишь оттенок хаоса в мою жизнь. Зачем же швыряться посудой?
– Ты что-то знаешь обо мне? – тихо спросила, не отнимая руки ото лба.
– Нет, – грубо ответил. – Бог миловал.
– Как будто без меня в твоей жизни царил порядок, – едко заметила и взглянула на мужчину, откидываясь на спинку стула. – Капля хаоса не повредит.
– Капля? – подарил искренне удивленный взгляд. – Ты целый ливень. Всё, погнали по магазинам, - поставил кружку в мойку и подался к выходу. – Собирайся.
Не стала медлить, четко понимая, что рискует остаться без необходимых вещей. Встала и быстрым шагом направилась в гостевую. Эта спальня стала пристанищем для незнакомки, и без крайней надобности Самойлов не переступал порог комнаты.
Взбежала по широкой лестнице, следом за Максом и спустя несколько секунд они в унисон разошлись. Каждый открыл свою дверь.
Живо натянула новые джинсы и черную рубашку. Макс почти угадал с размером, вот только рубашку бы на размер меньше. Но наглеть дальше некуда, чтобы не вернуться к ситуации «твой дом – улица».
Всё равно не понимала мотивов мужчины. Он отдавал свое время, деньги, необъяснимую заботу. Привез в теплый дом, где не терзает ветер и холод. И спросить, что нужно взамен – рот не открывался.
Ненавязчивый стук в дверь вернул в реальность. Обулась, схватила куртку и выбежала из комнаты. Самойлов уже спускался по лестнице. Побежала следом.
– Максим, – остановилась вовремя, едва не врезавшись в крепкую спину. – А почему не радоваться? Вдруг меня ищут родители? Может, ты…
– Вот ты заладила, как ребенок, – ответил не без яда в голосе, оставляя сигарету в зубах и накидывая куртку. – Сочувствую твоим родителям в таком случае.
– Ну хватит говорить шутками и загадками, – заканючила, плетясь за мужчиной и поправляя волосы, стянутые в хвост.
– Не надо мне указывать, как и что говорить, – с мнимой укоризненностью посоветовал и поспешил прикурить.
Первый густой сигаретный дым остался в доме. Мужчина толкнул ногой входную дверь и вышел на улицу. Вприпрыжку спустился по ступеням и, насвистывая, пошагал к внедорожнику, двигатель которого истошно гудел, ожидая хозяина.
Уныло плелась следом, бросая настороженные взгляды на охранников. Эти богатыри не собирались следить за внедорожником, судя по убежденной статичности.