– Ты точно о поставках договаривался? – старалась докинуть ответку, хотя такого как он трудно чем-то задеть всерьез. – Или вы тестировали товар?
– Я не наркотой торгую, Шут Арина Арт…
– Заткнись, Самойлов. То есть я шут при короле Максимке?
– Это ты сейчас сказала, – крутил руль, и внедорожник ехал по траектории зигзага. – А я всего лишь предлагаю шутить вместе.
– Дальше давай, – прикрикнула, пытаясь совладать с раздражительностью.
– Тебе тридцатка, хотя думал, ты помоложе. Выглядишь конечно…
– Самойлов!
Глубоко дышала, ожидая выключающего её агрессию щелчка, чтобы не вцепиться в горло преступника.
– Экономическое образование, – серьезным тоном продолжил. – Ты год работала бухгалтером, потом тебя уволили. Матвей разузнал, ты была очень конфликтным и непунктуальным сотрудником.
Прикоснулась холодными пальцами к горячим вискам, в которых наново пульсировала боль. Низкий голос мужчины постепенно переносился на последний ряд сознания, воспринимала его речь как квелые и неразборчивые слоги.
Очень знакомая фамилия. Услышав её, обязательно вспомнила бы, точно как имя. «Работала бухгалтером». Смутно понимала, что имел в виду Арис. Возможно, она работала на них.
– Ты слушаешь меня? Раз тебе впадлу прочитать, то хотя бы…
– А родители? – пристально взглянула на него, возвращаясь в жесткую реальность под громкие отголоски боли.
Самойлов замолчал и сделал вид, что пристально отслеживает маршрут, мнимо и не очень правдоподобно корча из себя эталонного водителя. Он сник, и былая веселость улетучилась, подобно дыму его сигарет. Губы едва заметно дрогнули.
– Твой папа умер от сердечного приступа почти шесть лет назад. А через месяц после этого твоя мама и младшая сестра погибли в автокатастрофе.
Закрыла глаза и медленно выдохнула, равно последний раз, словно прощаясь с дыханием. Его слова звучали мягко, нарочно говорил аккуратно, но всё равно каждый слог резал сознание, и с каждой секундой в районе солнечного сплетения укреплялись сковывающие ощущения. Тяжелое болезненное дыхание дополнялось острой болью в висках.
– Хреново? – позволил себе пропустить в голос каплю сочувствия.
Подняла веки и увидела перед собой бутылку воды. Кивнула и приняла скорую помощь мужчины. Опять.
Происходящее облегчалось тем, что она не помнила этих людей. Не помнила, как выглядят родители и сестра. Сам факт утраты… Но если прошло столько лет, то в прошлой жизни сумела справиться с этой трагедией.
– Говори дальше, – осторожно откручивала крышку, дабы минеральная вода не разбрызгалась в разные стороны.
– А дальше ничего, – загадочно ответил. – Нет информации. Ты словно не существовала. Никаких данных. Известно, что после гибели родных ты продала дом, в котором вы жили, и исчезла.
Жадно отпила несколько больших глотков минералки и закрутила крышку.
– Но ведь где-то я жила, – отшвырнула бутылку. – И я не могла все года жить на деньги от продажи дома.
Самойлов слабо пожал плечами и опять уделил внимание дороге.
Схватила тонкое досье. Нервно открыв, взяла первый попавшийся лист, когда внедорожник медленно заехал во двор.
*****
Пожалуй, самый трудный вечер из немногих, что могла вспомнить.
Небрежным, полупьяным движением подхватила бутылку, и в следующий миг плеск янтаря разбавил звенящую тишину кухни. Сомкнула тонкие пальцы на холодном стекле стакана в виде черепа и обожгла горло жестким напитком. Небрежно поставила стакан, рискуя разбить череп. Но ведь капля хаоса не повредит Самойлову.
Зайдя в дом, не разулась и на ходу сбросила куртку. Пошагала на кухню, крепко держа в руке папку. Максим любезно предоставил уединение и бутылку виски. Подробно изучая данные, наткнулась на интересную деталь, которую стоило обсудить с профессионалом.
Допила остатки виски из черепа – восхитительная форма стакана – закрыла папку и направилась к выходу. Быстро взбежала по широкой лестнице – не знала, где конкретно находится Самойлов – и по живому наитию брела к его спальне.
Остановилась возле двери и тихо постучала пальцами, отбивая нервный ритм. Не дожидаясь разрешения, опустила дверную ручку.