Интерьер просторной комнаты – вероятно, самой огромной из всех в доме – надежно укрывался за спиной насыщенного полумрака. Прищурившись, рассмотрела мужчину. Он лежал на кровати, заложив руки за голову, и скрестив ноги в лодыжках, но темнота убежденно скрывала лицо, забирая возможность рассмотреть - спит Самойлов или нет.
Два несмелых шага…
– Проходи, Арина, – низкий, тихий голос заставил слегка вздрогнуть. – Всё просмотрела?
– Да, – уже смелее приближалась к кровати. – Хотела кое-что сказать.
– Внимательно вас слушаю, – спаясничал и протянул руку, приглашая подойти ближе.
– Мой папа был бизнесменом, – села на кровать, всматриваясь в темноту, скрывающую черты лица мужчины. – Он обанкротился, а через месяц после этого события умер от сердечного приступа.
Ощутила, как на руке сомкнулись теплые пальцы, и Самойлов неспешно притянул Арину к себе, заключая в слабые объятия. Вдохнула аромат насыщенного одеколона с легким цитрусовым оттенком.
– Продолжай, – шепнул, целуя в висок.
– Может это не сердечный приступ? А если и так, то ему помогли…
– Меня смутила заминка, – вмиг подхватил тему. – Мне кажется, с информацией кто-то поработал до нас.
– Они могут быть…
– Нет, – грубо, но правдиво. – Они умерли, Арина. Другой вопрос – как? И почему о тебе нет информации?
Глубоко вздохнула и на секунду прикрыла глаза. Всё происходило так давно и приходилось вновь окунаться в трагические моменты забытой жизни. Резко приподнялась и в несколько спешных движений скинула ботинки.
Вернулась в легкие объятия, уложив голову на грудь мужчины. На фоне гнетущей тишины слышались отзвуки его ровного сердцебиения. Почти ровного. Дыхание преступника едва заметно участилось, и Арина довольно улыбнулась.
Ощутила, как мужчина прикоснулся к бедру. Рисуя пальцем узор паутины, он с нарочитой медлительностью задирал подол кожаной юбки с разрезом. Прикрыла глаза, ожидая развития игры, отдаваясь правилам едва знакомого преступника. Его ладонь переместилась на оголенный участок кожи, задевая кончиками пальцев кромку чулка.
– Я кое-что вспомнила, – привстала и потянулась к пуговицам его рубашки. – Я ненавижу прелюдии.
Он убрал руку и – если темнота не обманывала – усмехнулся. Мгновенно избавился от рубашки, и плотная ткань полетела на пол вслед за пуговицами. По щелчку сменил темпо-ритм, подражая желаниям незнакомки. Вмиг уложил на спину и навис, видимо, с удовольствием готовясь показать другой способ согреться.
Рывок. Разрез юбки пошел по шву, превращая крутую кожаную вещицу в кожаную порванную тряпку. Бросил вглубь темной комнаты. За ней же последовала приталенная рубашка.
Скрепил запястья незнакомки над головой, одновременно поглаживая царапающими движениями обнаженное бедро. Рвано выдохнула и запрокинула голову, сознательно подставляя горло, в знак поражения и доверия, в следующий миг влажный язык скользнул по тонкой коже…
– Я же говорил, что мне не отказывают, – надменно прошептал, прикасаясь губами к её приоткрытым губам.
– Заткнись, Самойлов, – приподняла голову и впилась в его уста. – Заткнись и давай впечатления, –проговорила сквозь поцелуй, едва сдерживая улыбку.
Послушно выполнил просьбу, свободной рукой задевая край её белья. Живо избавил незнакомку от лишней одежды, швыряя кружево на пол.
Видимо, сегодня её день. Или же вечер, а впереди ещё целая ночь. Пошевелила руками в попытке освободиться и прикоснуться к его телу, но хватка на запястьях стала свинцовой.
Не помнила других мужчин. Зато от былых сомнений осталась шелуха. Алкоголь добавил смелости в кровь. Раскованности и свободы, позволяя заимствовать контуры характера мужчины.
Ловила ртом теплый воздух, погружаясь в странное состояние, сплетенное из паучьего яда, смесь из агрессии и неаккуратности.
Преступник убежденно требовал ответа, не позволяя скрывать эмоциональный отклик. Забыться больше, чем есть. Упасть на новое дно беспамятства. Что ж, теперь он волен заново изучить каждый сантиметр её тела, но уже не взглядом и не в одежде. Он делился безумием, живостью, полетом эйфории и травмирующей сознание страстью.