– Расскажи, Дава, – прозвучала веселая команда. – Всё, что там говорили.
С надеждой – но помня, что надежда – враг человека – смотрела на Давида.
Вьющиеся короткие волосы, обворожительная улыбка и манящий взгляд. Добряк. По сравнению с остальными – он добряк. Ни капли брутальности, ни капли угрозы во взгляде. Неопасная умеренная холодность, лишь на уровне профессиональных требований. Он способен на всё, но успешно сохраняет в себе человека. И если от взгляда Матвея становилось неуютно, но под взглядом этого мужчины можно спокойно сидеть.
– Всё, что мне известно – слухи, – его карий взгляд задержался на её губах. – Наше дело – бизнес, поэтому личной жизнью Бурова никто не интересовался. Даже когда воевали… Самойлов же против того, чтоб использовать в войнах женщин, поэтому мы действовали иначе.
Придвинула стул и положила руки на холодную столешницу. Слухи. Приходилось клепать прошлое из слухов и размытых воспоминаний, что не торопились возвращаться.
– Марк Буров. Подох года четыре назад. Мы работали с ним, пока информация о наших схемах и сделках не стала стремительно уплывать в руки врагов, – долил себе янтаря, будто готовясь толкнуть тост.
– Какая цель? – тяжело хватая воздух, взглянула на Самойлова.
– Опустим вступления, – вяло махнул рукой Макс. – Не заставляй даму нервничать. Так издеваться можно только мне.
– Судя по слухам, – Давид отпил янтаря. – Ты встречалась с Марком. И, вроде, всё было хорошо, пока ты не украла у него огромную сумму денег.
– Я работала на него?
– Вероятнее всего, – развел руками. – А как ещё такое провернуть? Потом что-то между вами происходило, а в итоге ты открыла на него охоту. Ты за что-то мстила, пыталась хитростью подобраться. Мы слышали, что какая-то девушка столкнула лбами двух лидеров. Одним из них оказался Буров. Твоя цель – убить Марка. Наша – наказать за предательство и стукачество.
Растерянно смотрела в глаза рассказчика. Пыталась дышать, игнорируя болезненное ощущение, словно со всей дури заехали в солнечное сплетение и не забыли ещё раз стукнуть в висок. Мимо взгляда пролетел дымный клубок, напоминая о присутствии Самойлова.
– Тут цели соединились, – наконец прозвучал ответ. – На похоронах ты была печальнее всех, потому что мы первые добрались до урода. Ты не успела.
– Я не помню тебя, – смотрела в упор, мотая головой. – Обычно, когда вижу знакомого…
– Ты смотрела только на покойника, – широко улыбнулся. – Печально и злостно смотрела. И изредка бросала пару слов мужику, который стоял за твоей спиной.
– Кто? – Самойлов нервным движением бросил окурок на стол.
– Не знаю. Видел его первый и последний раз. Наверняка чья-то шестерка, – Давид беспечно махнул рукой. – Но, Максим, это зрелищно. Роскошная дама в кожаном черном платье эффектно влилась в компанию бандитов, а потом ушла с ровной спиной и гордо поднятой головой. И если она так спокойно передвигалась среди врагов, значит кто-то обеспечивал безопасность.
– Боже…
Ощущала, как болезненно и бешено мечется сердце. Не верила ни единому слову, что срывалось с губ бандита. Не верила или глупо отмахивалась от реальности, в которую погружали резко и с каплей восторга. Для него это – просто рассказ по приказу друга-босса, для неё – приговор, сеющий новые загадки и тревогу.
Чтобы никто из мужчин не заметил, как дрожат руки, крепко сжала кулаки, выдавая растерянность и слабость за убежденный гнев. Медленно выдохнула, ощущая, как усиливается головная боль и вновь взглянула на Давида. Взгляды пересеклись, словно бандит только этого и ждал. Ждал, когда она вернется в разговор.
– А что делал там…
– Скорее всего, то же что и ты, – Давид обворожительно улыбнулся, предугадывая её вопрос. – Приходил удостовериться. Никто до сих пор не знает, что за этим стоим мы. Только догадки. И ты не знала, кто тебя опередил. Потом мы убрали его людей...
– А потом безопасность сменилась амнезией, – негромко сказал Самойлов.
– Может всё-таки зарвалась. Или кто-то выбивал информацию, а выбил всё. Но когда я увидел её… Она была красивой и злой женщиной. Я бы влюбился, но не люблю злых.
– Я люблю, – игриво вставил Макс.