– Я не понравилась Давиду, – тихо констатировала, отслеживая сокращения мышц лица преступника, дабы не упустить момент, когда каменная мимика оживет.
– С чего решила? – подался немного вперед.
– Его тон был приветливым, улыбка милой, а взгляд понимающим, но его настроение по отношению ко мне было абсолютно противоположным, – объясняла, рассматривая мужчину. – Я не решила, я прочувствовала. «Я не люблю злых». Он говорил не о злых женщинах, а конкретно обо мне.
Закончив говорить, остро ощутила, как не хватает стакана виски под рукой. Пригубить, перевести дыхание, вновь вглядеться в лицо преступника, ища новое выражение.
Он молчал и беспристрастно смотрел ей в глаза.
– Ты внимательная, – заметил с каплей наслаждения в голосе. – Ты видишь то, что за кадром и внимательно сканируешь людей. Каждый раз следишь за моей мимикой. Всё правильно, но нужно делать это менее заметно.
Два официанта шустро подошли и быстро поставили на столик всю еду и алкоголь. Так же стремительно удалились, пожелав приятного аппетита.
Это именно то, что нужно – приятный аппетит и отсутствие неприятной беседы. Без эмоций осмотрела различные нарезки и завистливо взглянула на, хватающего бутылку водки, мужчину.
– Ты говорил, что нужно определиться? – наблюдала, как Макс наполняет рюмку. – Я определилась. Не хочу ничего вспоминать, мне и так хорошо, – голос предательски подрагивал на некоторых словах, но старалась четко донести свою позицию. – Не хочу ввязываться, пусть всё остается как есть.
Понимала, её сумбурная речь звучала странно, но пыталась донести до преступника эмоциональный посыл. Завуалировать путаными фразами то, что у неё нет желания окунаться в криминал заново. И тем более платить всем за всё то, о чем напрочь забыла, а яростные попытки вспомнить лишь усиливали головную боль.
– Я рассчитывал на другую тираду, – поставил перед Ариной стакан сока. – Быстро же ты сдала назад.
– Что это значит? – нервно спросила, с отвращением отставляя стакан подальше.
– Ты сориентировалась на перекрученную инфу из той папки и быстро спасовала. Жаль.
И на его лице действительно мелькнула тень этой эмоции. Он швырнул в широкий стакан несколько кубиков льда и спешно утопил их в янтаре. Небрежно толкнул стакан в сторону Арины, и тот едва успел остановиться на краю столешницы.
– Это моя жизнь, Самойлов!
– Вернее, отсутствие жизни, – расслабленно откинулся на спинку диванчика. – Ты ведешь себя глупо, Арина, – дерзко, нарочно грубо бросил, смотря прямо в глаза.
Она медленно опустила сильно сжатые кулаки на колени, стараясь контролировать гнев.
– Я скажу больше, – жадно осушил рюмку. – Ты очень стараешься выглядеть полной идиоткой. Слабачка.
– Зачем провоцируешь? – сильнее сжала кулаки. – Я уже хочу вцепиться тебе в глотку.
– Мне приятнее наблюдать твой гнев, чем нытье. Наверное, ты забыла, - сделал яркое ударение на «забыла», – но память потеряла только ты. Бандиты, на которых ты, скорее всего, работала или которым перешла дорогу всё помнят, – едкая усмешка вспыхнула на тонких губах, он нарочно играл на нервах и на болезненной теме о памяти. – Арис говорил, что кто-то до тебя доберется. Значит, тебе нужно действовать первой.
– Я не хочу знать прошлое, – сказала молящим полушепотом. – Я боюсь, что виновата в гибели родных людей, я не…
– Или не виновата ни в чём. Не лучше ли вспомнить и успокоиться?
– Что тебе нужно от меня? – прошипела, хватая стакан виски.
– Всего лишь капля сноровки и невозмутимости, – уверенно бросил в ответ, сильно сжимая её запястье. – Не ной и не отмахивайся от прошлого. Не можешь вспомнить? Значит, будем рыть везде, где только можно. Но мы восстановим прошлое, хотя бы для того, чтобы знать врагов и цену твоих выходок.
Вероятно, её лицо перекосилось от злости, потому его серьезная гримаса сменилась довольной улыбкой. Рвано выдохнула, освобождая руку от его хватки, и быстро пригубила янтаря. Вкус напитка оказался гораздо мягче. Видимо, другой сорт. Громко поставила идеально натертый стакан и потянулась за ломтиком сыра со специями.