– Я вращаюсь в криминале двадцать шесть лет, – лениво сообщил и опрокинул в себя рюмку водки.
– Сколько же тебе лет? – невольно воскликнула, жуя кусочек сыра. – Ты не выглядишь пятидесятилетним…
– С двадцати, – развеял её догадки. – Я не всегда был главным, не всегда был богатым, но всегда был бойцом. Шел дальше при любом раскладе, жил перспективой и верил, что переживу абсолютно всё, во что умудрюсь ввязаться. Проверну любое дело… И теперь я капитан преступного…
– Корабля, – шепотом закончила фразу.
– Спрашивала – зачем я вернулся? – голос стал тише, и всё внимание он дарил лишь ей. – Я увидел бойца. Сильного человека, который выстоит при любых обстоятельствах, мастерски выпутается из любой проблемы. Никогда не возвращаюсь за слабаками. Такие, в конце концов, утащат на дно даже сильного. И до этого вечера я не жалел, что…
Прикрыла глаза, вслушиваясь в его молчание. Беседы гостей и медленная музыка плавно отступили на задние ряды.
Он не закончил, нарочно не закончил предложение, натравив прозрачный намек на растерзание её измученного сознания. Профессионально задевая края чувств и самомнения, заставляя окунуться в ледяной омут системы его мира, где слабые ломаются на втором необдуманном шаге. И она не имеет права находиться рядом, если не докажет обратное. До этого вечера…
– Обидно, что от той роскошной женщины в черном кожаном платье не осталось и…
– Заткнись, Самойлов, – злобно прочеканила, позволяя презрительной усмешке появиться на устах. – Та женщина перед тобой.
Откинулась на спинку дивана, хватая широкий стакан с янтарем. Бездумно осушила, наслаждаясь мягким вкусом. Напиток почти не обжигал горло, медленно насыщая кровь теми контурами характера, которых так не хватало в последнее время.
Преступник довольно усмехнулся, получив в ответ на провокации желанные слова. Искренне. И небольшая лампа на глянцевом столике помогла разглядеть блеск больного азарта и мании в глазах мужчины. Так смотрит тот, кто всегда возвращается за победой.
*****
Ощущая надежную хватку на талии, вышла из ресторана, доверительно и смело опираясь на мужчину. Полупьяная, но свободная от рутины и воспоминаний, готовилась продолжать ночь в обещанном ритме.
Преградила путь мужчине и обняла за шею, пятясь к внедорожнику и заставляя Макса идти следом. Прильнула к тонким губам, стирая его хитрую полуулыбку, убежденно меняя на поцелуй. Ожидать ответа долго не пришлось, и заключенная в кольцо жадных объятий, она врезалась спиной в тонированную преграду.
Он полугрубо прикоснулся к её шее, живо вырывая инициативу из худых рук незнакомки. Слегка приподнял, сильнее вжимая в дверцу внедорожника и плавно опуская поцелуй к горлу. По обоюдному согласию ломали всевозможные рамки приличия, игнорируя холодные ночные порывы ветра и возможных свидетелей на парковке.
Сильнее. Жарче. И главное – требовалось быстрее доехать домой. Или не надо, ведь дома можно продолжить, а не начать.
– Максим Станиславович, простите…
Остановились и замерли, услышав тихий голос. Нехотя отстранились друг от друга и синхронно взглянули на администратора, виновато топчущегося в метре от них.
– Хотел спросить насчет завтрашнего приема…
Макс шумно выдохнул и наградил Арину печальным взглядом.
– Подожди пять минут в машине, – веселая полуулыбка. – Нужно обсудить кое-что…
Понимающе кивнула и освободила мужчину от объятий. Он кивнул на вход в ресторан, и администратор послушно засеменил к зданию.
– Макс!
Окликнула, когда Самойлов отдалился на несколько метров. Обернулся и вопросительно взглянул на неё.
– Дай сигарету, – тихая просьба вызвала хитрую ухмылку мужчины.
Пошагал к Арине, выискивая в карманах то, что поможет скоротать пять минут ожидания и попутно навредить здоровью. Отдал зажигалку, бело-красную пачку сигарет и быстро направился к ресторану.
Дождалась, пока мужчина скрылся за высокой дверью заведения, словно курение в его присутствии – несанкционированное действие, и поспешила достать зубами белую сигарету. Спрятала пачку в карман, поджигая сигарету от высокого огня металлической зажигалки.
Задержала дыхание, оставляя горький дым во рту на несколько тягучих секунд, затем медленно пустила его в легкие. Жалкие остатки дыма выдохнула на промозглый ветер и слабо улыбнулась. Не хотелось оставлять вредные привычки за бортом новой жизни.