– Э! Не понял прикола! – прозвучал гнусавый голос, а за ним послышались быстрые шаги.
– Черт бы тебя побрал, Арис, – прошептала и сделала новый шаг в сторону козырька. – Чё тебе кофе, блядь, не пьется?!
Нервозность уничтожила былое уверенное равновесие и стойкость. Удерживаться стало труднее, ладони опять вспотели.
Громкий звук возле окна окончательно превратил в прах блестящую затею.
– А ну назад, сука!
Худой высунулся из окна и направил на неё пистолет.
– Немедленно возвращайся назад, тварь безмозглая!
На секунду даже замешкалась, но потом уверенно направилась дальше. Оставалась пара шагов, затем оттолкнуться и прыгнуть на козырек… Звонкий выстрел вмиг разбил все стремления. Едва сумела удержаться и не рухнуть на асфальтированную дорожку.
Ощутила, как что-то теплое растекается по левому плечу и посмотрела на руку.
– Арис, придурок! Нахера стрелял?! – раздался голос блондина.
Затуманенным взглядом, смотрела, как быстро тонкая ткань рубашки впитывает кровь, хлещущую из раны. Вместо ожидаемой едкой боли, лишь слабый дискомфорт. Видимо, адреналин доблестно заглушал все ощущения. И работу мозга тоже.
Слабо улыбнулась худому и живо продолжила путь. Новый безрассудный шаг навстречу побегу. Как балансирование над слепой бездной.
– Стой, сучая тварь, – сдавленно бросил худой.
– Стреляй, Арис! – насмешливо крикнула, делая последний шаг. – Не всех соседей разбудил! Стреляй!
– Вот сука амнезийная!
Слегка согнула ноги и со всех оставшихся сил оттолкнулась. Больно приземлилась на бетонный козырек, но, не мешкая и игнорируя боль в колене, сразу спрыгнула на тротуар.
Неудачное приземление вмиг отпечаталось острой болью в ногах, но всплеск адреналина сглаживал все провалы в искусстве паркура, позволяя продолжать борьбу и погоню.
Тихо простонав, живо поднялась и, закрывая ладонью рану на плече, бросилась бежать, пока из кухонного окна доносился откровенный мат.
С каждой секундой боль в плече разгоралась сильнее.
Бросила беглый взгляд через плечо и застыла в изумлении. Блондин повторял её действия. Ловко перекинув ногу, опустился на трубу и живо достиг козырька.
– Черт!
Выбежала на пустынную дорогу и понеслась куда глядят испуганные глаза. Свернула за угол и побежала прямо. Совершенно не знала местность и бежала по наитию. Качественно подстреленному наитию. Боль в плече становилась невыносимой и убежденно тормозила побег. Жгучая боль постепенно расползалась по всей руке, вызывала онемение, перетягивала на себя всё внимание, сбивая логику и даже работу интуиции.
Свернула направо и побежала вдоль заборов. Едва справляясь с тяжелым дыханием и болезненными ударами сердца, бездумно проскользнула в закоулок. А ведь блондин наверняка быстрее и довольно мастерски вышел в окно в отличие от незнакомки, что ползла по трубе, как черепаха.
Споткнулась обо что-то массивное и пластом рухнула на асфальт.
– Твою мать! – процедила сквозь зубы и, упираясь ладонями в землю, помогла себе подняться.
Добежала до многоэтажного дома и направилась вдоль стены. Не отслеживала путь, часто сворачивала и старательно путала следы.
В какой-то момент силы иссякли, и бег сменился быстрой ходьбой. Сильнее прижимая ладонь к плечу, продолжала тихо шагать вдоль. Добрела до конца стены и шустро свернула за угол. Прислонилась спиной к холодному бетону, стараясь утихомирить громкое дыхание.
Воздуха не хватало, сердце больно отстукивало бешеный ритм, а в горле беспрерывно першило. Глубоко вдохнула и закашлялась, медленно опускаясь по стене.
Не могла объективно оценить успех, но побег вымотал. От частого дыхания начинала кружиться голова, а подстреленное плечо разгоралось пронизывающей болью.
Уткнулась затылком в холодную стену и на выдохе закрыла глаза. Лай собак смешивался с шелестом сухих веток, где-то вдалеке проехала машина, и в одну из вязких секунд с ужасом заметила – в гамму различных звуков стали вкрапляться чьи-то шаги.
Не дыша, сильнее вжалась в стену и, абстрагируясь от окружающего пространства, внимательно прислушалась. Кто-то убежденно приближался, чередуя манеру ходьбы – делая шаги тише, а уже через секунду не боясь быть услышанным.
Медленно повернула голову и прищурено посмотрела вдаль. Обидно, как сказал бы один преступник, но бежать бесполезно. Боль от огнестрельного ранения значительно ухудшала ситуацию, затуманивая сознание и сковывая движения. Свинцово-мрачное чувство проигрыша вспыхнуло, когда из-за угла кто-то вышел.