– Бодя, Бодя, Бодя, – весело пропел и, сделав последнюю затяжку, швырнул окурок под ноги блондину. – Я же говорил завязывать с похищениями. Ну не твоё это. Не получается.
Блондин сделал два шага назад, явно пасуя и догадываясь: брошенный под ноги окурок означает, что белобрысый через несколько слов получит в морду, как минимум.
– Она нам должна, – бросил мужчина, обеспечивая себе безопасное расстояние.
Самойлов медленно покачал головой, нарочито делая шаг вперед. Навстречу врагу и мордобою.
– Зачем же убивать должника? – каждой слог пропитывался ядом. – Что тебе вернет мертвец?
Пространство плавно наполнялось духом борьбы и вражды. Наверное, давней вражды, что по каким-то причинам не могла найти свой угол и быть уничтоженной посредством жирной точки во лбу.
– Она слишком много зна…
Резкий удар в нос прервал речь блондина. Богдан согнулся пополам, хватаясь за лицо и поливая Самойлова грязным матом. Тот не заставил ждать ответа и живо подсек ноги врага. Блондин беспомощно рухнул на землю.
Усмехнулась и бросила испуганному Арису взгляд победителя. Взгляд человека, за которым стоит защита. По крайней мере, на этот раз.
Резкая боль в плече заставила стереть с лица улыбку. Зажмурилась и наугад приблизилась к «Мерседесу», упираясь ладонью здоровой руки в холодное тонированное стекло. Гневные переговоры бандитов расплывались, становились невнятными и звучали издалека.
Глубоко вдохнула холодный воздух и сжала кулак, пытаясь собрать остатки сил. Досмотреть до конца казнь обидчиков хотелось больше всего. Терять сознание рано.
Вмиг ощутила, как кто-то приблизился, и резко повернула голову.
– Тихо-тихо, – Матвей отступился на шаг и живо скинул с себя пальто. – Мы успели, незнакомка.
Нежно произнес последнее слово и аккуратными движениями набросил пальто ей на плечи.
– Только не говори Самойлову, что я тебя так назвал, – хитро добавил, заставляя слабо улыбнуться. – Это ж его фишка.
Закивала, давая богатырю Матвейке молчаливое обещание, и вновь посмотрела в сторону преступника. Где-то такая картинка уже мелькала. Только теперь блондин валялся на земле, пока Самойлов, сжимая горло врага, что-то гневно втолковывал.
Матвей предложил подождать в машине, и она убежденно помотала головой, делая несколько шагов к преступникам. Прижимая ладонь к плечу, внимательно смотрела на мужчин, и периодически заинтересованный взгляд застывал на губах Самойлова. Будто пыталась прочитать по губам, но на деле оставалось лишь догадываться, какие именно угрозы срываются с тонких уст преступника.
Вскоре блондин ещё раз получил в нос, и Самойлов медлительно поднялся, поправляя воротник куртки и едва заметно махнул рукой. Пнул врага напоследок и направился к «Мерседесу», когда освещенное фарами пространство заполнилось бесконечными выстрелами.
Прищурено наблюдала, как пули пронизывали людей Богдана и те стремительно валились замертво, пока Самойлов спокойно приближался к ней, ударяя ладонями по карманам, видимо, в поисках сигарет. Для кого-то расстрел, а для преступника – симфония из свиста пуль и едва слышимого падения отработанных гильз.
Теперь поняла значение того едва уловимого для глаза движения рукой. Это был знак, которого только и ждали его люди. Открыть огонь по вражеской группировке. Спустя вязкие кровавые секунды выстрелы стихли. Из бравой команды блондина в живых остались два охранника, замершие в немом ужасе, всё ещё находящиеся под прицелами. Ещё один взмах рукой и бандиты опустили стволы.
Самойлов довольно улыбнулся и посмотрел ей в глаза.
– Почему не в машине? – произнес, обжигая больным азартом во взгляде, но вопрос предназначался явно не ей.
– Отказалась, – тихо отчитался Матвей.
Макс медленно перевел взгляд на её руку, которой старательно закрывала рану. Азарт во взгляде моментально улетучился, и та капля самообладания, сдерживающая бешеный нрав, разбилась о шелест жухлых листьев.
Стремительно приблизился и аккуратно откинул край пальто. Поймала яростный взгляд преступника и взглянула на плечо. Яркие фары бросали свет на окровавленные пальцы, которыми крепко прижимала рану. Испуганно посмотрела на мужчину, пытаясь предугадать реакцию. Дыхание участилось, и сердце бешено заметалось в тягучем ожидании продолжения, пока Самойлов стоял как вкопанный и стеклянным взглядом рассматривал кровь на её руках. Уже одного этого взгляда достаточно, чтобы понять – он вновь погрузился в неадекватность. Видимо, в его списке психологических триггеров числился и вид раненой женщины.