И что жизнь Арины – пешая прогулка по самому краю.
Мельком взглянула на молодую женщину в гробу и спрятала взгляд. На вид немного старше тридцати, лицо явно загримировано.
– Повтори, – обратился Самойлов к здоровяку.
– Ночью напали на его дом, – полушепотом рассказывал. – Тоху избили. Вон смотри, – указал на Антона. – Фонарь на половину лица. А потом убили жену на его глазах.
Прищурено взглянула на мужчин, недоумевая и путаясь в информации. Ведь Самойлов выдал другую причину смерти этой женщины.
– И все в это верят, да? – нервно топчась на месте, спросил Макс.
– В каком смысле?
– Это он её грохнул, – уверенно заявил, глядя на Матвея.
– Ты серьезно? – вклинился Давид.
– Когда похитили незнакомку, я поставил всех на уши, чтобы найти её, – Максим злобно улыбнулся. – И мы нашли. Вот только Тоха на уши не встал. А знаешь почему? Потому что избивал жену, а потом грохнул. Дальше, он сбросит это на какую-то группировку и втянет меня в аферу.
– Максим, мы были там, – едва слышно проговаривал Давид. – Там вся хата обстреляна. И…
– И сколько времени нужно бандиту, чтобы организовать подобное? – с фальшивым спокойствием сказал Самойлов. – Думаю, что этот мудак херов подстроил нападение на свой дом. Даже синяк на ебале попросил поставить кого-то.
Матвей прочистил горло и настороженно посмотрел на Давида.
– Хочешь сказать, Тоха убил жену, чтобы свернуть это на каких-то врагов и подставить те…
– Я потом тебе скажу, что хочу сказать, Мотя, – нервно прервал и прошел ближе к гробу.
В этот раз Матвей никак не отреагировал на ненавистное искажение его имени. Краем глаза поймала пристальный взгляд Давида и повернула голову. Ответила надменной усмешкой, смотря в карие глаза, и через миг подошла к Самойлову.
Антон стоял возле гроба и, сцепив пальцы в замок, беспрестанно смотрел на лицо жены. Иногда топтался на месте и украдкой задирал рукав пальто, словно высматривая время на наручных часах. Помня его слова и поведение в тот ледяной вечер возле «Аметиста», не сомневалась, что истинное лицо этого ублюдка скрывается под маской. Он и не особо старался нацепить скорбь. Всё, что отражалось на побитом лице бандита – жалкая пародия на печаль.
Антон медленно приподнял голову и, встретившись взглядом с Самойловым, вздрогнул. Это какая-то доля секунды, но если внимательно смотреть, то можно заметить. И Макс это увидел.
Магнетический взгляд сменился нездоровым блеском ярости. Он старался проявлять терпение и такт. Сохранять последнюю каплю самообладания, но явно делал это только из уважения к морально убитой матери, на которую иногда, тайком поглядывал.
С опаской смотрела на мраморно-белое лицо преступника. Уничтожал взглядом Антона, едва контролируя выражение лица, будто эмоции и роли более не поддавались щелчкам и совершенно не слушались мужчину.
Скользнула взглядом вниз. Его руки бесконтрольно страдали мелкой дрожью. Казалось, если он разожмет кулаки, то выпустит на свободу неуправляемую агрессию и похороны превратятся в кровавую потасовку.
Стоя рядом, находясь в его энергетическом поле, перенимала ярость преступника. Наблюдала, как замерло его дыхание, и дрожали желваки. Не зная, чем помочь в таком случае, не помня, был ли подобный опыт с другими бандитами, всего лишь бездумно накрыла мощный кулак своей холодной ладонью. На секунды ей передалась мелкая дрожь его руки, но вскоре озноб исчез. Отследила цепким взглядом долгий и медленный выдох мужчины. Сжала сильнее, и он медленно разжал кулак, отвечая на её прикосновение и переплетая их пальцы.
Обернулся и, уводя за собой, направился к Матвею.
– Он не дождется от меня соболезнований, – сказал искаженным от гнева голосом. – Позаботьтесь о её матери. Узнайте… – его голос сорвался, Макс опустил голову, пристально глядя на землю. – Дочь мы ей не вернем, но может… Может что-то нужно…
– Хорошо, – быстро ответил здоровяк.
– А у нас дело есть, – не отпуская Арину, подался прочь.
Тихо шла следом, не желая оглядываться. Быстро отдаляясь от мрачного зрелища и жадно вдыхая холодный воздух, чтобы отрезвиться. Вернуться в потрепанное равновесие.
– О каком деле ты говоришь? – озадаченно спросила, понимая, что её ведут вглубь кладбища.
– Здесь похоронены твои близкие, – проговорил мягко, будто стараясь не ранить словами. – Может, ты что-то вспомнишь.
Безразлично взглянула на серое небо, бессмысленно отрицая услышанное. Напрасно он колдовал над своим голосом, каждое слово ранило максимально близко к сердцу. Брызги адреналина просачивались в нервы и сердце, подобно яду. Хотелось застыть среди могил, а затем вернуться домой, абстрагируясь от действительности, но Самойлов уверенно вел за собой, крепко держась за худую руку незнакомки.