Тихо и мрачно, лишь ветер громко свистел в спину, будто копируя привычки преступника.
– Насчет слов Давида, – подняла иную тему, дабы отвлечься. – Я не притворяюсь, – тихо сказала, накидывая капюшон.
– Я знаю, – твердо заявил, сворачивая с асфальтированной дорожки на сырую землю. – Это подтвердил тот врач, к которому тебя возили. А симулянтку я бы сразу выгнал. Дава как всегда думает, что он самый оригинальный.
Внутри плавно растеклось теплое чувство. И правильно, что кареглазого тогда выгнали из машины.
– А твои родители живы? – с опаской спросила, прицельно глядя на профиль мужчины.
– Да, – легко ответил, даже чуть усмехнувшись. – И с ними всё в порядке.
– Тогда почему твоя семья – это тарантулы? – полюбопытствовала, поправляя капюшон, почти снятый ветром.
Макс продолжал путь, в ускоренном темпе виляя среди могил. Осматривался по сторонам, пытаясь сориентироваться, и ни на секунду не отпускал её руки. Даже сила хватки не варьировалась, всё так же крепко и надежно. До последнего…
– Что заметила? – и снова красиво ушел от вопроса. – Ты смотрела на него.
– То же, что и ты, – грубо ответила, равняясь с ним шагом. – Палевно смотрел на часы, а может и не пытался сделать это незаметно. Надеюсь, за ним проследят после похорон? Или что-то должно произойти… В общем, время его интересовало больше убитой жены. Эмоция печали недоработана. Хоть бы уголки бровей приподнял.
– Может, мужик контролировал себя? Держался из последних сил.
– Из последних сил пытался создать эффект дрожащих губ, а на деле выглядело как будто у него припадок, – презрение исказило мимику. – Как эта хрень затесалась к тебе в друзья?
– Вот тут Бог не миловал, незнакомка, – сказал с искренней печалью в голосе.
Скупо улыбнулась и скинула капюшон. Бездушный взгляд в сторону и по телу пробежала крупная дрожь. Освободила руку от хватки и побрела к могиле, загипнотизировано изучая знакомое лицо на темно-сером мраморном надгробии.
Папа…
Приоткрыла рот, рассматривая даты и высеченную надпись на камне. Ощутила, что губы вот-вот задрожат, и плотно сомкнула уста, сжимая кулаки. Реальность жестоко растаптывала душевные и физические силы, виртуозно истончая нервы. Оказалась не готова видеть лицо родного человека на холодном камне.
Не могла сосредоточиться, воспоминания о прошлой жизни оставались безответными. Ни пронизывающих сознание импульсов, ни приторных дежавю. Лишь пустота внутри, плавно наполняющаяся злобой.
– А где могила мамы? А сестры? – тяжело дыша, оглядывалась по сторонам.
– Все в разных местах, – внимательно следил за ней.
– Почему? – нервозность отравляла голос. – Если они умерли в один день, почему…
– Откуда же я знаю, Арина? – как можно нежнее произнес. – Пойдем.
Прикоснулся к руке, заставляя разжать кулак, и повел дальше. Скользя взглядом по оградкам и крестам, шагала за мужчиной, пытаясь справиться с дезорганизацией мыслительного процесса. Каким образом она хоронила мать и сестру в один день на разных участках кладбища? Мотнула головой, прогоняя странные вопросы. Это место явно действовало на неё негативно, выбивая психику из равновесия.
Долго и неподвижно стояла возле могилы младшей сестры, бессильно опустив руки и всматриваясь в молодое лицо. Они очень похожи. Обе похожи на мать.
За могилами давно никто не ухаживал. Оставленные когда-то – видимо, ею же – букеты из живых цветов давно иссохли и покрылись грязью. Но беспокоило не это…
Преступник терпеливо сопровождал её от первого участка ко второму, потом к третьему. А затем всё заново. Рассматривала однообразные темно-серые камни, под которыми покоились родные люди, пытаясь уловить рассеянным вниманием тревожащую деталь.
– Долго так будем гулять? – недовольно спросил, доставая из кармана пачку сигарет.
Пропустила мимо сознания первую нервную претензию, отрешенно глядя на высеченную дату.
– Что это за хрень? – бросила в пространство дрожащим голосом, смотря на дату смерти как на призрака.
Но пространство не ответило. И Самойлов тоже не отреагировал на её ошеломление.
– Даты отличаются от тех, что были в папке, – монотонно сказала, глядя на зажигающего сигарету Самойлова.
– Да неужели?! – насмешливо кинул, закрывая зажигалку. – Думал, мы ещё полдня погуляем.
– Сволочь! – несильно ударила преступника по предплечью. – Почему не сказал, если заметил?
– Нет, Арина, так нечестно, – заметил бесстрастным голосом. – Я ждал, пока ты сама додумаешься. А если бы ушла, так и не заметив, я бы отвез тебя туда, где нашел. Ночевать под «Аметистом».