– Эй! – плавно стал притормаживать, крепче сжимая руль. – Я не знаю, зачем ты решила нас убить, но…
– Жми на газ, – уверенно скомандовала, сканируя дорогу и сильнее прислоняя ладони. – Нравится? То же я чувствую, когда ты бросаешь руль на скорости.
– Ах ты…
– А теперь правее, а то врежемся, – едва сдерживая улыбку и тремор. – Слева машинка.
Преступник послушно покрутил руль, четко выравнивая внедорожник на полосе. Не бил истерично педаль тормоза и не пытался убрать её руки. Ощущала, как его напряжение плавно иссякает и сменяется доверием к незнакомке. Родным безумием. Он словно говорил: «Я в деле. Я тоже играю». За любое безумие, кроме голодовки и сухого закона.
Новое указание и новое незамедлительное исполнение. Он живо влился в роль, чувствуя дорогу и полагаясь на внимательность незнакомки. Как репетиция слепой прогулки по краю бездны.
Дышала через раз, пропуская адреналиновое действие через тело и, казалось, была напряженнее того, кто вел машину вслепую. Но его непоколебимая, наглая самоуверенность заражала. Преступник справлялся с управлением, мгновенно используя подсказки, с той же легкостью, с которой управлял эмоциями ежедневно.
Вскоре дрожь улетучилась, уступая место азарту и наслаждению опасным развлечением. Тихо напевая незнакомые ей немецкие слова, Самойлов смело вдавил педаль газа. Он знал – есть та, кто правильно укажет на препятствие. Она знала – есть тот, кто даже вслепую ловко минует помехи.
*****
Стояла в утопающей в полумраке кухне, опершись бедрами о стол. Новый глоток жесткого виски. Едва отняла обод стакана от губ, как из гостиной снова послышались отголоски грубой ругани. Кажется, громче всех звучал грубый голос Матвея.
Сильнее сжала стакан нервными пальцами, вновь борясь с желанием прогуляться и полноценно послушать мужской разговор. Шумно выдохнула и взглянула на экран смартфона. Почти полвторого, и ночь почти испорчена. Швырнула телефон на стол и пригубила янтаря.
Езда вслепую быстро надоела, но своеобразный тест на доверие каждый прошел. Непринужденная беседа стерла расстояние и время. Удалось разговорить преступника, и он даже обронил, что его мама работала учителем музыки. Но быстро споткнулся о слово «семья» и закрыл тему. Вернулись в реальность, когда внедорожник подъезжал к высоким воротам, где их уже ожидали Дава и Мотя.
Поколебавшись ещё полминуты, бесшумно и на выдохе опустила стакан в виде черепа на прямоугольный стол. Поправляя кожаное платье на бедрах, прошмыгнула в узкий коридор. Прикасаясь открытыми ладонями к холодной стене, тихо направилась к гостиной, позволяя себе не пропустить важный разговор о жизни преступников…
Глава 14
Ещё один нетвердый шаг приблизил к криминалу. Наглость вовсю кипела в крови, благодаря поддержке пуэрто-риканского рома.
Закусила губу, стараясь бесшумно приблизиться к гостиной, и тут же ощутила полусладкий привкус темной помады. Не отрывала ладони от прохладной стены. Алкоголь не только уничтожил страх и возвысил наглость, но и нарушил координацию. Шла по тускло освещенному коридору, уже лучше слыша полушепот Самойлова.
– …ты говорил, что товар пересечет границу, – послышался низкий голос.
– Я говорил, что механиков надо…
– Мы грохнули уродов, что ломали мои тачки, – презрение в каждом слове. – И я догадываюсь от кого заказ…
Прислонилась спиной к стене, бесшумно насыщая легкие долгожданным воздухом. Яркий свет залил гостиную. Двери нет, и ступив на высокий порог уже можно было оказаться в комнате своеобразных переговоров или, пройдя пару шагов, взбежать по лестнице на второй этаж. Заняв выгодное место для подслушивания, замерла.
– Грузовик заглох прямо на границе, – некогда приятный бархатный голос Давида звучал искаженно и злобно. – Стволы всё равно за стенкой…
– Какая нахер разница, где стволы? На ремонт грузовика уйдет двое суток…
– Мы сразу отправили новую партию, – осторожно вклинился Матвей.
– Но срок всё равно сорван! – не своим голосом крикнул Макс. – Сгорел дедлайн, Мотя.
– А что, поставки делает не Сергеев? – едва слышимо произнес Давид.