– Я обещал тебе макияж покруче…
Матвей успел перехватить руку Самойлова и толкнуть мужчину, спасая уже едва отбивающегося Давида. Но преступник шустро поднялся на ноги и, стирая кулаком кровь с подбородка, вновь направился к другу, видимо, ещё не насытившись дракой. Или пресытившись неадекватностью.
Тяжело сглотнув, сделала полшага назад, настороженно глядя на непрекращающееся безумие.
– Ты ёбнулся, Максим, ты убьешь его сейчас! – крикнул Матвей, встряхивая за плечи направляющегося к Давиду Самойлова.
На выдохе перевела взгляд на сломанный журнальный столик и покрытый мокрыми осколками паркет, на разбитую бутылку коньяка и черную зажигалку возле тумбочки, где стояли террариумы. Вот что стало причиной едкого грохота. И стол наверняка снес Самойлов.
Ещё раз мельком взглянула на здоровяка, пытающегося вернуть преступника в чувства и закрывающего собой Давида, развернулась и пошагала к лестнице. Села на ступеньку. Согнув ноги, уткнулась лбом в колени и обняла себя.
Закрыла глаза, ощущая, как тело пронизывает мелкая дрожь. Чувствуя, как каждую секунду пронизывает бездумность действий, агрессия, опасность. Игра, что заводит время слишком далеко. Такой Самойлов попадался на глаза нечасто, но и в эти редкие моменты заставлял испытывать смешанные чувства. Менять мнение о нем по щелчку, но живо возвращаясь к тому, что этот мужчина нравится. Безумно.
– Говори, что есть по делу?! – закричал Самойлов, заставляя незнакомку испуганно посмотреть на мужчин сквозь решетку перил.
Это был не его голос. Низкий, но незнакомый, искаженный яростью голос.
– Ничего! – выкрикнул Давид и сплюнул кровь. – Я просто не доверяю ей, – добавил на выдохе, поднимаясь.
Прикасаясь пальцами к рассеченной брови, сделал шаг в сторону дивана, покачнулся и рухнул на пол, демонстрируя последствия ударов по голове. Не дыша, смотрела, как Самойлов прошел мимо Давида и, остановившись возле террариумов, поднял зажигалку. Пнул надломанную столешницу и внимательно осмотрелся, выискивая пачку сигарет среди обломков и осколков. Отвела взгляд, увидев приближающегося к Давиду здоровяка.
– Не трогай меня, – гневно отмахнулся от помощи.
Не была ни на чьей стороне. У каждого свой мотив, свой характер и своя точка зрения, которую рьяно называют правдой. Не ставила перед собой цель понравиться каждому человеку Самойлова, но и сеять хаос, что сталкивал лбами друзей – в планы не входило.
Уперлась ладонями в ступеньку, безжизненно смотря прямо перед собой и вслушиваясь в гнетущее молчание. Время шло, и паршивое чувство успело прочно закрепиться внутри. Ночь официально испорчена. И не в том ключе, что не хотелось разговаривать, пить алкоголь, спать с Самойловым, а просто… Не хотелось здесь находиться.
В какой-то миг в стороне прозвучал знакомый щелчок зажигалки. Звук нетвердых размеренных шагов заставил выпрямить спину и поднять голову. Сложила руки перед собой, выстраивая психологически помогающую преграду.
Посмотрела на ботинки Самойлова. Ещё одна вредная привычка – не разуваться при входе в дом. Хотя это его дом.
Ещё шаг к лестнице и мимо взгляда пронесся белый дым. Слегка запрокинув голову, встретилась с темным магнетическим взглядом.
– Ты всё расслышала? – спросил с обманчивой нежностью. – Или повторить что-то?
Поднес сигарету к разбитым губам и медлительно затянулся. Скользнула усталым взглядом по окровавленным костяшкам и опустила глаза.
– Не надо, – тихо бросила, уставившись взглядом в пол.
Что-то подсказывало, что в таком состоянии Самойлов потеряет все психологические установки относительно поведения с женщинами.
– Пошли в спальню, – сбил пепел на коричневую ступень и направился на второй этаж.
Аккуратно прошел мимо, ведя за собой шлейф из сигаретного дыма.
– Нет, – ровно сказала, слыша шаги за спиной.
– Ну и сиди тут, – спокойный ответ. – Как незнакомка. Удачи.
Через полминуты хлопнула дверь. Преступник зашел в ванную. В воздухе всё ещё витал едкий запах дыма.
Едва сдерживая слезы, несмело взглянула на Давида. Он развалился на диване, монотонно постукивая ногой по полу, пока Матвей что-то искал в аптечке. Кровь из рассеченной брови бежала тонкой струей, разбитый нос, губы. Давид заметил, что его разглядывают, и одарил её ненавистным взглядом, вытирая кровь рукавом рубашки.