В ту секунду показалось, что заслужила эту ненависть. Его отношение к ней было понятным. Беспокоился о друге. О том, что девушка с улицы может навредить Максу.
Он злобно усмехнулся, не отрывая глаз от Арины, и попросил здоровяка принести алкоголь.
– На, бля, лечи свою рожу, – швырнул в Давида упаковку ваты и направился на кухню.
Но покоя не давала усмешка кареглазого. И взгляд. Долго всматривалась в выражение его лица, прокручивая в голове все слова и наезды. И в одну из мнительных секунд осенило – у него есть что по делу, он просто не говорит.
«Есть что сказать по делу?». Дыхание сбилось. Приоткрыла рот, тихо хватая недостающий воздух, и поймала взглядом слабый кивок Давида. Едва заметный кивок. Не разглядеть, если не смотреть в упор, но и не понять невозможно.
Из кухни доносился стук посуды. Самойлов так и не выходил из ванной. Она тихо встала и миновала две деревянные ступеньки. Последний раз, мельком взглянув на Давида, уверенно направилась в прихожую.
Быстро обула ботинки на плоской подошве и лихорадочным движением накинула пальто.
– А ты куда уходишь? – раздался за спиной грубый голос Матвея.
Застыла, держа руки на пуговице пальто, и через несколько секунд медленно повернулась.
– Скажи Самойлову, что я за всё благодарна и больше не надо, – несмело попросила, старательно не пуская дрожь в голос.
Спрятала взгляд от здоровяка и застегнула верхнюю пуговицу. Накинула капюшон и нервным движением руки открыла входную дверь.
– Я скажу только то, что ты ушла, – прозвучал грубый вердикт за спиной. – И он снова психонет.
Застыла на пороге, глядя на тротуарную плитку, освещенную яркими фонарями. Затем бросила печальный взгляд через плечо, впуская в поле зрения застывшего за спиной здоровяка.
– Живите мирно и не ссорьтесь из-за женщин, – саркастично сказала, выдавливая улыбку. – Пока.
Захлопнула за собой дверь и шустро сбежала по ступеням, пряча руки в глубоких карманах пальто. Уверенно подошла к закрытым воротам и бросила смелый прямой взгляд человеку в черной одежде.
– Откройте ворота, – попросила ровным, спокойным голосом.
– У меня не было приказа, – бескомпромиссно пробасил мужик.
Недовольно сжала губы, разглядывая неподвижную мимику охранника. А время шло и играло против неё.
- Самойлов. Выгнал. Меня.
Отчеканила ложь, бросая человеку открытый, властный взгляд.
Выражение его лица в секунду изменилось. Приподнял брови, затем строгие черты лица смягчились, как будто сочувствовал незнакомке. Но пароль оказался верным и высокие ворота незамедлительно открылись. Вышла прочь, не оглядываясь и осознанно покидая территорию преступника.
*****
Вновь брела по обочине в сторону города, довольствуясь безветренной погодой и темной ночной тишиной. Острый взгляд вперед – выедающая глаза тьма. Но непоколебимо шагала дальше, лишь периодически желая развернуться и вернуться на территорию преступника.
Просто вспомнила его слова, что симулянтку он бы выгнал. Подумалось, что так и поступает всегда, выгоняет надоевших или провинившихся пассий – и угадала. Ворота открылись. Шаг за пределы сделан.
Жалость к себе – признак жертвы. А жертве никогда не выиграть в той игре, которую затеяла в прошлой жизни, поэтому нужно быть бойцом. Всегда. Здесь и сейчас. Но навязчивая мысль опять просочилась в сознание – неприятности идут за ней следом, отравляя жизнь близких людей. Убивая близких и чью-то дружбу...
Поежилась, поправляя капюшон, и спрятала руки в карманы, сжимая кулаки. Отсутствие ветра облегчало ситуацию. Гораздо теплее, чем в прошлую прогулку по обочине, но штаны не помешали бы. Чертовы паутинные чулки совершенно не согревали.
Потеряла счет времени и логику своего поступка, продолжая бесконечно шагать вперед.
Мельком взглянула на едва освещенный участок дороги и, хмурясь, отвела взгляд. В такой ситуации померещится и не такое. Через секунду свет стал ярче и за спиной раздался рев двигателя. Сбила шаг, затем испуганно зашагала ещё быстрее. Заведомо бессмысленно, ибо сигналящая машина уже ехала слева от неё.