Скинула капюшон и, не сбавляя темпо-ритм ходьбы, посмотрела в сторону. Внедорожник Самойлова поравнялся с ней, и боковое окно шустро скользнуло вниз.
– Арина, ты ничего не попутала, милая? – раздраженно бросил Максим. – Когда это я выгнал тебя, а? Напомни. Я забыл, – в голосе так и играли издевательские нотки.
– Забыл? – ответ тем же издевательским тоном, не глядя на мужчину. – Знач бросай бухать и запишись на гипноз.
Зашагала быстрее, но габаритному внедорожнику было плевать на её старательное ускорение.
– Дура, – незамедлительный грубый ответ. – Не нервируй меня и садись в тачку.
Проигнорировала приказ, молча идя дальше. Не чувствуя ног и чувствуя дикую меланхолию.
– Эй! Ну что за юмор? Прогулялась перед сном и хватит. Погнали домой.
Перегнулся через сиденье и живо распахнул пассажирскую дверь. Едва сдержалась, чтобы не остановиться и не прокричать: «Поговори с Давидом. Он что-то знает, и, может, после этого ты не захочешь меня возвращать». Приоткрыла рот, но…
– Я не могу так, Самойлов, – смело приступила ко лжи. – Твои эмоции, настроение…
Резко остановилась и пристально взглянула на преступника. Несколько шагов к нему, высунула руки из карманов и прикоснулась к открытой двери.
– Я не умею так перестраиваться. Резкие скачки из ярости в веселье…
– Чушь! – уверенно оборвал, полумрак не скрыл тень презрения на его лице. – Ты к этому почти привыкла. Называй правдивую причину! – крикнул, зажигая свет в салоне, видимо, чтобы лучше рассмотреть лицо незнакомки.
Шумно выдохнула, глядя на бледные мужские руки на ободе руля и размазанную сукровицу вокруг красных костяшек.
– Катись домой! – равнодушно крикнула, захлопывая дверь тачки.
Отстранилась, накинула капюшон, и, спрятав руки в карманы, быстро подалась прочь.
Продолжительный сигнал разорвал темную тишину, и внедорожник с визгом сорвался с места. Живо перекрыл путь. Приподняв взгляд, смотрела на нервно покидающего внедорожник преступника. Попятилась, сбрасывая капюшон и настороженно сканируя обходящего тачку мужчину.
– Только сдвинься, блядь, с места!
Нырнул рукой под пальто, стремительно приближаясь, и спустя секунду яркий свет фар осветил пистолет в руке преступника.
– В машину! – твердой рукой навел на неё оружие. – Села в машину живо!
Остановился на расстоянии вытянутой руки, в которой тихо застыл черный, врезающийся дулом в её плечо пистолет.
– Ты не выстрелишь в женщину, – неуверенно на выдохе, изучая искаженные гневом черты лица.
– Выстрелю! Ты гребаный провокатор, – прошипел, приближаясь на полшага. – Потом буду каяться и ползать на коленях, а сейчас выстрелю, потому что достала!
Гневный крик всколыхнул темное пространство, затем растворился в шумном выдохе незнакомки. Неглубокое дыхание, холодность секунд, боль в плече и всё внимание на выражение лица. Мысли сбивались в кучу. Говорить - бесполезный метод, равно как и молчать.
Сменила дерзость на растерянность, позволяя разглядеть это в своих глазах. Постепенно черты его лица смягчились, от эмоции гнева осталась лишь тень… Легкий прищур и слегка сжатые тонкие губы. Вернул контроль, но продолжал крепко держать пистолет и целиться.
Не провокатор, но та, кто сорвала последнюю кровавую каплю терпения после провокации Давида.
– Я не хочу, чтобы ты похищал кого-то, – нежно, аккуратно проговорила, глядя в темные глаза, не задевая его истощенные нервы. – Не рискуй. Не объявляй войну. Не помогай мне больше.
– Ты всё-таки не расслышала, – опустил руку с оружием, расслабил кисть. – Подтекст моих слов не расслышала. Всё, что я делаю – не твоё дело, даже если делаю для тебя. Просто принимай.
– Но последств…
Приложил указательный палец к её губам, запрещая говорить, и стер разделяющие их полшага.
Слегка запрокинула голову, уже смелее встречаясь с магнетическим взглядом и ловя лишь след улыбки на тонких устах. Резко обнял за талию сжимающей оружие рукой и едва ощутимо прикоснулся губами к её губам, словно намекая на поцелуй. Безмолвно спрашивая разрешения.