– А насчет того нападения… – замялся и пригладил рыжеватые волосы. – Походу тебе показалось. Грек в Англию уехал сразу после смерти Бурова. Наши пробили, что сейчас он там же. Новый бизнес у него… Да и нечего ему тут делать. Нахрена?
– Ты понимаешь, что произошло, – вроде бы спокойно сказал Макс, но будто шагая по краю адекватности, будто вот-вот сорвется в омут ярости. – Она уходит из дома. Об этом знаешь ты и какого-то хуя докладываешь мне только через семь минут, об этом знает Дава…
Запнулся, смотря на Матвея испытывающим взглядом, нарочно демонстрируя недоверие. Здоровяк выпустил струю густого дыма и снова поморщился, предусмотрительно пятясь от Самойлова.
– А Дава сразу не возлюбил ближнего, начал гнать, – продолжил, сжимая зажигалку в кулаке. – Охранники какого-то хрена её спокойно выпуст… Ну ладно, тут она похвасталась вялой дедукцией, а те знают, что зачастую я просто выгоняю женщин. И тут так удачно нате вам. Внедорожник, едущий по её душу, вооруженные до зубов люди, Грек в тачке…
– Та не мог там Грек сидеть! – повторил с нажимом, наклоняясь вперед. – Ты обознался. Вот там же наверняка темно было. Темно же?
– Грек сидел на заднем сиденье. Не стрелял, не двигался, но я рассмотрел…
– Вряд ли, – Матвей выбросил недокуренную сигарету и потоптался по ней. – Так ты на кого-то из нас думаешь? По-твоему, мы кому-то маякнули, что она вышла из дома одна?
– А что ты делал семь минут? – скептично спросил Макс, пряча зажигалку в карман.
– Ну не семь, а меньше. А что делал? Крыл матом Даву.
– Или кто-то следит за нами, – убежденно заключил, подзывая Арину рукой. – Кто-то видел, как она вышла и одна поперла в сторону города. Подъехали поздновато... Может, заминка какая-то произошла, но в любом случае… Она мешает не только белобрысому, вот только что там делал Грек?
Подошла, и Самойлов по-свойски обнял за талию, уводя за собой.
– Пипец, – здоровяк покачал головой, идя на шаг впереди. – Ну, Грек так Грек. Проверим. Но нам срочно надо уладить…
–Да, сейчас решим, – нервно прервал Матвея, словно не позволяя незнакомке услышать причину срочного отъезда.
Не услышала, но догадывалась. Это наверняка связано с тем сорванным дедлайном, о котором кричал преступник. Тревоги не было, откуда-то знала, что они справятся и разрулят любую ситуацию. Почти любую. Вихрь из вопросов затмевал все эмоции и чувства.
Украдкой взглянула на бездушный профиль Самойлова и ощутила как усилилась хватка на талии. Надежно и почти больно, но с ярким оттенком заботы и будоражащего кровь собственнического прикосновения. Идущий впереди – будто подсказывающий дорогу – здоровяк был той самой психологической преградой мешающей задать вопросы.
– Отвезу тебя домой, – тихо сказал, сильнее прижимая к себе. – Я скоро вернусь. Всё уладим, и вернусь, – поймала в тихом голосе ноту обмана, неправдоподобно звучало о возвращении, но лишь ответила слабой улыбкой.
*****
Нервно всматривалась в полумрак спальни и слушала бушующий за окном ветер, сидя на кровати и сжимая в руках смартфон. Периодически люто, до хруста в корпусе и пытаясь справиться с утягивающими в омут эмоциями. Покачивалась вперед и назад, различая в уютной темноте белый стол и стопку книг в черных обложках.
На выдохе опустила взгляд и, в который раз, посмотрела на экран телефона. Почти два часа ночи. Что угодно, но только не предательский сон.
Нота обмана оказалась правдивой. Не знала, куда и что они поехали ладить, но преступник не вернулся. Ни через день, ни через пять дней. На звонки не отвечал, удавалось только выслушивать монотонные тошнотворные гудки, тихо швыряя ругань в пространство.
Но каждую ночь приходило сообщение в шутовском стиле Самойлова, позволяющее спокойно и ненадолго уснуть. Каждую ночь… Кроме двух последних…
Тихо выругавшись, швырнула телефон на кровать и быстро прошла к окну. Нервными, нетерпеливыми движениями отвела массивные шторы в стороны, почти срывая с карниза и внедряя – в безупречный порядок – каплю хаоса. Отодвинула тюль и, бездумно глядя на голые деревья, прижалась лбом к холодному стеклу, несмело прикасаясь кончиками пальцев к окну. Застыла.
Фонарь за окном долил света в мрачную бело-черную спальню и, наверняка, осветил безумие в её глазах. Возможно, глупо, но зато искренне. Она хотела бы, чтобы о ней кто-то беспокоился так же, как она сейчас о нём.