Протяжно выдохнула, оставляя на холодном стекле след дыхания. Стояла неподвижно, гипнотизируя печальным взглядом фонарь и хаотичные движения веток, когда телефон издал слабый писк.
Вмиг бросилась к кровати. Не изменяя привычной нервозности, схватила телефон и разблокировала экран. Уже видя первые слова долгожданного сообщения, радужно улыбнулась. Позволила облегчению проникнуть под кожу, по венам, пронизать всё тело и локализоваться в районе солнечного сплетения. Там, где сильнее всего разгорался страх.
«Незнакомка, немедленно ложись спать и не страдай фигней!»
Улыбнулась, мысленно повторила слова голосом преступника и швырнула телефон на тумбу.
Он словно читал мысли, словно на расстоянии считал её психологическое состояние. Или же успел изучить. Тонко и незаметно разложить для себя по полкам её предсказуемые эмоции и чувства во время его отсутствия.
Без сил рухнула на кровать поверх одеяла, и, резко подтянув подушку ближе, устало уткнулась щекой в холодную черную ткань. Беспокойство о близком поглощало в свою бездну слишком много жизненной энергии и именно этого действия – соприкосновения головы с подушкой – так не хватало. Но только после сообщения подтверждающего, что с преступником всё в порядке.
Он так жил, живет и – надеялась – будет жить, но его исчезновения после лаконичного «скоро вернусь» за которым скрывалось «вернусь через неделю», а на деле всегда означало «я могу уже не вернуться»… Это выбивало из неё равнодушие.
– И кто такой Грек? – прошептала в подушку так и незаданный вопрос, закрывая глаза.
Вымотанная больше психически, чем физически, быстро погрузилась в полусон, ощущая, как расслабляется тело и с радостью принимает долгожданный отдых, долгожданное горизонтальное положение. Некрепкий, беспокойный сон часто заканчивался изображением целящегося в неё неизвестного мужчины. Схватывалась с тихим вскриком и, разозленная чертовым бесполезным сном, взбивала подушку и снова падала в подобие сна, натягивая на себя край одеяла.
В какой-то момент проснулась оттого, что одеяло странным образом медленно сползало вниз.
– Какого хрена? – пробурчала сквозь сон, пытаясь ухватиться за край.
– Не нравится, незнакомка? – в реальность выдернул веселый голос. – А ты постоянно стягиваешь с ме…
– Вернулся? – задала бессмысленный сонный вопрос, переворачиваясь на спину и всё ещё держа глаза закрытыми.
– Что за юмор? – резко отнял одеяло и подполз ближе. – Я же всегда возвращаюсь к тебе. Начиная с «Аметиста».
Улыбнулась, окончательно сбрасывая с себя тень сонного состояния, и приоткрыла глаза в ту секунду, когда Самойлов улегся рядом. Скользнул рукой под спину и, накрывая второй, халатно притянул к себе. Заключил в крепкие объятия, украдкой целуя в лоб. Едва слышно хмыкнула, закрывая глаза и вдыхая родной запах с цитрусовым оттенком. В этот раз, кажется, хмельного цитруса, потому что от преступника разило алкоголем.
Промолчала, чтобы не рушить момент и наплыв спокойствия. Так спокойнее, чем спать одной. Но спустя полминуты ощутила прикосновение теплых губ к уголку рта, дальше – к самим губам. Целовал едва прикасаясь, как тогда перед перестрелкой, будто требуя согласия и не перешагивая какую-то личную черту. Ожидая отклика. Эмоционального и физического.
Откликнулась, теперь четко пробуя на вкус сигареты и слабый привкус алкоголя.
– Я приготовил сюрприз, – полушепотом в губы. – Но для этого нужно ехать…
Прервал речь, предпочитая целовать её шею, вместо спутанных слов о сюрпризах. Предпочитая полугрубо и спешно снимать одежду с незнакомки. На пол полетела рубашка, которую не хватило сил содрать с себя, перед тем, как рухнула на кровать, успокоенная очередным сообщением. За ней – короткая плиссированная кожаная юбка, пока Арина на ощупь расстегивала пуговицы его рубашки.
Удивленно ахнула, ощутив прикосновение к бедру и услышав треск шелка. Мужчина резко отстранился, продолжая грубо сдирать с неё чулки, беспощадно ломая деталь собственного сексуального фетишизма. Швырнув остатки шелка на пол, стянул с себя брюки и деспотично подмял незнакомку под себя, заставляя проехаться спиной по смятой постели.