– Он знает, – грубо прервал Самойлов, благодарно кивая принесшему новый стакан официанту. – Он, я и незнакомка. Мы знаем, Мотя, – тихо добавил, запуская новый поток холода по венам незнакомки.
Испуганно сглотнув, подняла взгляд и с каплей смелости посмотрела на хладнокровного преступника. Всё знал, конечно же, всё заметил давно. Объяснил для себя вызывающее поведение Давида. Макс резко повернул голову и ассиметрично улыбнулся.
Пристально смотря в темные глаза преступника, поднесла к губам сжатый дрожащими пальцами стакан и выпила всё до капли. Больше не наслаждаясь насыщенным вкусом с тонкой тенью карамели. С грохотом вернула стакан на стол, и пока алкоголь обжигал горло, сжигая страх засевший в районе солнечного сплетения, смотрела прямо в глаза мужчины.
Без присущей в прошлой жизни дерзости, без вызова, а с правдивой усталостью и растерянностью. С каплей позорной мольбы, потому что доигралась. Потому что теперь не выжить без покровителя… В этом взгляде он мог легко рассмотреть посыл… «Без тебя мне уже не выжить, Самойлов. Какую бы инфу ни выдал Давид».
– Мотя, позвони этой падле, – сказал, отводя взгляд и хватая бутылку рома. – Какого хера он опаздывает? Если будете разбираться с Румыном в обход меня, я закопаю всех живьем.
Матвей кивнул и достал телефон. Пока здоровяк что-то нервно шептал, сканируя экран телефона, Самойлов наполнил стакан незнакомки темным напитком и слегка толкнул, заставляя скользить по столешнице прямо в руки Арины.
Прикоснулась к холодному стеклу, продолжая наблюдать за спокойными движениями Макса, одновременно боясь посмотреть ещё раз в глаза. Чертов Дава. Сказал бы уже, и дело с концом. А там будь что будет. Возможно, это и есть её расплата за выходки из прошлой жизни. Любая игра когда-нибудь заканчивается. Идти к победе – ещё не значит выиграть.
– Блядь, – пробормотал Матвей, поднимая почти испуганный взгляд на Самойлова. – Телефон сдох, наверно разрядился. Там оставалось десять проце…
– Дава, живо звони, – прервал Самойлов, ставя локоть на стол и закрывая ладонью половину лица. – Придурки все.
– А ты Тохе даже звонить брезгуешь? – съязвил тот, слегка отстраняясь назад и доставая телефон из кармана джинсов.
– Телефон сломался.
– Что знач сломался? – удивленно взглянул здоровяк, обновляя свой стакан. – Я ж тебе звонил...
– Экран треснул, – прервал Самойлов, спокойно озвучивая причину.
Не сумела сдержать тихий смех и быстро опустила голову, слегка прикрывая рот пальцами. Да, Самойлов, экран треснул. Треснулся пять раз об угол подлокотника и рухнул на пол салона. Прикрывая рукой улыбку, мельком взглянула на мужчин, оценивая обстановку.
Давид наконец-то не смотрел в её сторону, безуспешно пытаясь дозвониться до Антона, пока Матвей пытливо разглядывал реакцию незнакомки и, видимо, всё понял.
– Ну ты Самойлов… Пипец, бля, – здоровяк поджал губы, качая головой и косо смотря на друга. – Ты, блин, холерик конченый. Конченый холерик!
Преступник проигнорировал эмоциональный всплеск здоровяка, изучая равнодушным взглядом Давида и медлительно допивая черный ром. Давид, слегка съежившийся под темным взглядом Самойлова, потянулся к своему стакану и спешно пригубил, дожидаясь ответа на том конце.
Все пили, игнорируя стоящие на столе нарезки. Будто желая поскорее нажраться и немного абстрагироваться от проблем. То же делала и она, прекрасно осознавая, что с её комплекцией много алкоголя не потребуется.
Положила руки на стол и теплыми ладонями обхватила холодный стакан, гипнотизируя полупьяным взглядом темный напиток. Самойлов приказал звонить, пока та паскуда не ответит и продолжил разговор с Матвеем.
Приподняла голову и устало посмотрела на роскошно разодетых людей. Лениво и без эмоций, пока запыленный ромом взгляд не остановился на чудаках сидящих за столиком неподалеку.
Сидящий к ней вполоборота мужчина в черном костюме, прической больше смахивал на рокера. Нарочно растрепанные черные волосы, но идеально выглаженный черный костюм. Игра образа. Чудак что-то рассказывал лысому мужчине с козлиной бородой, сидящему напротив, сопровождая речь резкими, наглыми движениями. Часто задевая личное пространство слушателя и активно жестикулируя, будто бы привлекая к своей персоне внимание окружающих. А может… внимание кого-то конкретного.