Почти не дыша, пригубила рома, не спуская цепкого взгляда со странных мужчин, словно те были призраками и достаточно лишь сморгнуть, дабы потерять из поля зрения их силуэты. Слегка подалась вперед, возвращая стакан на стол и определяя источник неприязни плавно зарождающейся внутри. «Мы точно где-то встречались, чудак». Эта капля эпатажа, идеальный галстук-бабочка, наглая жестикуляция… До боли в разбитых висках знакомая тонкая линия губ… Удалось рассмотреть когда чудак почти посмотрел в её сторону. Неосторожно, почти перехватывая её цепкий взгляд.
Зажмурилась, смиряясь с режущей виски болью. Всего на секунду. А когда вновь открыла глаза, преступник уже рассматривал мужчин. Беглого взгляда на его пальцы, люто сжимающие стакан и побелевшие от силы натиска… Достаточно чтобы понять – узнал.
Прицельно смотрел на мужчин, жестом заставив друзей замолчать. Через полминуты перевел на Матвея отрешенный, безжизненный взгляд. Так смотрят, когда видят призрака… Так смотрели на её грязную одежду и окровавленное лицо, когда забрела в придорожное кафе.
Самойлов кивнул на мужчин, прожигая здоровяка пустым взглядом, и Матвей с Давидом быстро и синхронно взглянули в сторону. Спустя несколько секунд пытливого рассматривания, здоровяк нахмуренно посмотрел на преступника, не скрывая лютый страх, застывший в миндалевидных глазах. Матвей и страх – нереальное, паранормальное явление в этом мире. Впрочем, как и для всех остальных. Особенно для преступника, проповедующего бесстрашие. Но атмосфера за их столом в секунду оцепенела.
– Дава… – тяжело сглатывая, мертвым голосом кинул преступник. – Я, блядь, даже не представляю как ты, сука, это объяснишь мне. Сука ты ёбаная. Тебе что-нибудь можно доверить?! – отчеканил, одаряя друга убийственным взглядом. – Или ты знал?
Давид ещё раз взглянул на недорокера и, качая головой, испуганно посмотрел в глаза Самойлову.
– Максим, я не зн… Я клянусь чем угодно. Клянусь, что…
– Объясните, что происходит? – смело вклинилась, перебивая растерянного бандита.
Ассиметричная улыбка коснулась тонких уст преступника. Разъяренно смотря в глаза незнакомки, в несколько жадных глотков осушил стакан и с грохотом поставил на стол.
– Тот лысый с бородой… Это Грек, – тихо и сипловато оповестил, прожигая Арину темным взглядом. – А напротив… Познакомься, незнакомка. Марк Буров.
Последний взгляд на активно жестикулирующего чудака и прищурено взглянула на преступника, как на яркого представителя психически нездоровых людей, едва заметно качая головой. С враждебной надеждой на тупую шутку в шутовском стиле Самойлова, пока легкий джаз уплывал на задние ряды сознания и в ушах оставался лишь гул. Но тщетно.
Нехотя пускала под кожу новую, резко наполнившуюся чувством западни атмосферу, понимая, что с тонких уст преступника срывается правда. Не издевка, не ложь. Правда, которая пощечиной выбила его неживую мимику. Заставила его сбить ровное дыхание, бледнея и демонстрируя растерянность в темном взгляде.
– Ну что, Матвей, – нарушил молчание, хватаясь за бутылку едва не выпавшую из нервных рук преступника. – Говоришь, не мог там Грек сидеть? Грек в Англии, да? С новым бизнесом возится? – наполнил стакан, издевательски обращаясь к другу.
Окинула соболезнующим взглядом застывшего со стаканом в руке здоровяка, видимо, не решающегося пошевелиться, чтобы долить себе рома, не решающего что-либо ответить в свою защиту. В свою неправоту.
Попеременно смотрела на молчащих мужчин, пока кровь липла к вискам и ярость пульсировала в венах. Ощущала как горит кожа лица. Буквально. А вместе с ней нутро, выгорая от непонимания и предвкушения кровавых событий. Не в состоянии контролировать cтранные ощущения и превалирование раскаленной ярости, слегка наклонила голову и прикоснулась холодными ладонями к вискам. Страх мгновенно растворялся, то ли в приличном количестве рома внутри, то ли в потрепанной памяти, выдавшей правильную эмоцию. Почему-то не боялась… Блондина и то боялась больше, хотя сейчас понимала, что энергетически он слабее, да и криминально тоже.
– Давид, – тихий, пугающе спокойный голос Самойлова вернул в реальность, преступник расслабленно пригубил рома. – Я четко вижу, что у тебя на лбу написано «пиздабол»…