– Воскрес всё-таки, – насмешливо бросил Макс, пытаясь умертвить взглядом.
Буров беспомощно пожал плечами, делая затяжку. Одна секунда и он выдохнул дым вроде бы поверх плеча Макса, но на деле часть густой дымки коснулась лица преступника. Наглость, провокация, агрессия – всё в одном незатейливом действии. И Самойлов медленно сжал кулаки, продолжая цинично ухмыляться.
Густые черные ресницы делали взгляд ублюдка более четким, словно подкрепляя образ рокера. А в глазах лютая насмешка, танец победы. Танец жизни, пока все убежденно праздновали его смерть. И злая усмешка надежно застыла на тонкой линии губ.
– Это маленький спектакль для друзей, Самойлов, – мелодично пропел, поднося сигарету к губам. – Для всех, кто хотел убрать меня, а таких много развелось.
Слегка наклонил голову, переводя заинтересованный одержимый взгляд на Арину. Не дыша, гордо приподняла подбородок, отвечая гневом и вызовом в глазах.
Новая затяжка, пропитанная удовольствием. Но если ещё одна дымка коснется лица преступника, то Буров станет постоянным клиентом стоматолога. И это при лучшем раскладе. В этом не сомневалась.
Марк выдохнул струю дыма вниз – демонстрируя наличие инстинкта самосохранения – и приблизился к столу, пристально глядя в глаза Самойлова. Ещё одна быстрая затяжка, но лишь для того, чтобы сжечь побольше бумаги и табака. Протянул руку над столом и показательным, наглым движением стряхнул комок пепла в стакан с черным ромом. В стакан, из которого несколько минут назад пил Самойлов. Нет, всё-таки Буров воскрес без инстинкта самосохранения.
Ненависть и пассивная агрессия в каждом вздохе и хуже всего то, что преступник обязательно ответит активной агрессией.
– Но я так рад вернуться и увидеть вас снова, – качественно паясничал, удовлетворенно взглянув на сжатые в кулаки руки Самойлова. – Давид, ты что, не предупредил друзей, что я в городе?
Никогда не думала, что испытает сочувствие к Давиду, но именно сейчас Буров беспощадно топил бандита. Мельком взглянула на сидящего неподвижно и смотрящего в одну точку Даву, отмечая, что его зажившее после ударов преступника лицо приобрело цвет сигареты Бурова или же идеально-белой рубашки Самойлова, словно мужчина блуждал по краю обморока.
– А вот это очень хуево, – едва слышимо пробормотал Матвей, и Арина встревоженно посмотрела на профиль мужчины.
Вмиг взглянула в окно, куда так напряженно всматривался здоровяк, врезаясь взглядом в крупного мужчину, нагло ударяющего носком ботинка по колесу внедорожника, пока люди Самойлова спокойно стояли и не отвечали задире, не предпринимали ничего.
– Что это значит? – с обманчивым спокойствием обратилась к здоровяку, максимально подаваясь вперед, но пытаясь слышать разговор между Буровым и Самойловым.
– Лучше бы Максу хватило мозга не повестись на этот цирк, – полушепотом, поворачивая голову и сцепляясь с её взглядом. – Это чистая провокация. Начинается драка здесь, Грек маячит и начинается перестрелка там, – мотнул головой в сторону улицы, глядя прямо в глаза Арины. – Нам не нужны жертвы в лице обычных прохожих и гостей ресторана. У Максима и так проблемы, менты копают. А в наших кругах потом выставят так, что Буров подошел переговорить, а Самойлов сразу в рожу. Да ещё и ребята его пальбу открыли, хотя люди Бурова просто о машинах что-то спрашивали. Если он так объявился и так себя ведет, значит силу уже набрал. А Максим хер нас слушать сейчас будет, щас вякну что-нибудь и привет неадекват… А вякнет Дава, так и пипец ему. И всему пипец…
Внимательно слушала быстрые объяснения здоровяка, ощущая лед под кожей отравляющий всё тело, ощущая, как холодеют ступни и ладони, а рациональность растворяется в последней капле выпитого рома. Вот он – чертов ожидаемый подвох.
На выдохе посмотрела на преступника. Знакомая бесконтрольная дрожь рук, нездоровый блеск ярости в глазах и застывшая циничная ухмылка. Со страхом наблюдала за мужчинами, лихорадочно и мысленно приказывая преступнику не ввязываться. Только не сейчас, когда он явно не в курсе о запланированной потасовке на улице.
Не в курсе, но в секунде от того, чтоб поддаться на провокацию. Темперамент толкал в самый центр ловушки, как секунда до обрыва… Ни здравого смысла, ни бандитской интуиции – только бешеная ярость, дрожь и враг, нарочно подставляющий свою рожу и играющий на холерических нервах Самойлова.