Глава 17
Последняя секунда, представшая перед полупьяным взглядом, выбивающая из жизни – замах ножом. Замах…
Грубое прикосновение чьих-то сильных рук, и тело заскользило в сторону, сметая посуду со стола. Свалилась на пол, больно ударяясь бедром и упираясь ладонями в глянцевую фиолетовую плитку. Вмиг бросила взгляд через плечо, слыша звон осколков и откровенную ругань.
Затуманенным от адреналиновых действий взглядом смотрела на преступника перехватывающего руку с ножом и ударяющего Бурова в челюсть. Несколько ударов запястья о колено и нож выбит из руки ублюдка. Самойлов пнул оружие, и вещь заскользила по полу в сторону незнакомки, царапая плитку щербатой черной рукояткой.
– Грек! Не рыпайся! – грубый крик здоровяка выбил из ступора.
Садясь, взглянула на вооруженного мужчину, приближающегося к Греку, застывшему с мобильным в руке и оценивающе глядящего на Матвея.
– Он напал с ножом на жену Самойлова! – прокричал, стремительно сокращая расстояние и целясь в руку с телефоном. – Вам не выкрутиться! Отзывай своих. Тех, что начинают бузу на парковке. Быстро! – рявкнул, и грубые черты лица Грека исказило отвращение. – Быстро! Иначе привет инвалидность, Грек!
Сузив глаза, смотрел на здоровяка, затем медленно набрал кому-то и приложил трубку к уху, не забывая с ненавистью поглядывать на вооруженного человека Самойлова. Пока сам бессменный лидер крупной группировки вовсю мстил за клубок дыма, коснувшийся его лица и пепел в стакане. И за то, что Буров жив. И за всё. Терял самообладание, падая в омут неадекватности, и растворялся в перевернутой против самого же воскресшего ублюдка провокации.
Удар в висок на секунды выбил Бурова из равновесия, но бандит сумел удержаться на ногах, слабо пятясь к незнакомке. Секунда. Преступник подсек ногами, и Марк гулко приложился затылком о край стола, падая на пол.
Отползла подальше, боясь попасть под руку одного из разъяренных мужчин.
Захлебываясь желанием уничтожить противника, не контролировали ничего кроме блокировки ударов и нападений. Не видели ничего кроме врага перед собой. И даже бы не заметили, прибив случайно девушку с улицы.
Тайком взглянула на бородатого мужчину мощного телосложения, что-то цедящего сквозь зубы в динамик телефона и косо поглядывающего на ствол в руке Матвея. Неохотно бросал приказ отступить, пока в паре метров от неё продолжалось лютое месиво.
Взглянула на мужчин в тот момент, когда Буров сбил Самойлова с ног и, схватив за горлышко бутылку рома, ударил ею об угол стола. Не дыша, наблюдала как отвернулся преступник, спасая лицо и глаза от дождя из острого стекла, почти пропуская удар… Подалась вперед, готовясь броситься на помощь, когда Макс ударил ногой по голени и колену противника, мешая планам и ломая точку опоры.
В считанные секунды оба вскочили на ноги. И в руке соперника снова мелькнуло стеклянное оружие. Несколько шагов назад и пара прыжков в стороны, дабы не напороться на осколок и преступнику удалось перехватить руку с разбитой бутылкой. Рывок на себя, удар ребром ладони по шее и через секунду локтем в подбородок.
Слабо улыбнулась, смотря на вновь рухнувшего Бурова и замечая, как Матвей одним движением руки сметает стол и припечатывает Грека к глянцевой колонне, ловко сжимая пальцы на его горле. Э, нет, здоровяка трудно преодолеть, и именно это читалось в агрессивно-потерянном взгляде Грека.
– А теперь будешь жрать пепел, сучая тварь, – весело бросил преступник, перехватывая руку Бурова.
Ловким, едва заметным движением завел его руку за спину, до отчетливого едкого хруста. Поморщилась, одновременно ликуя и наслаждаясь криком Марка.
Окончательно убедившись в рукопашных талантах преступника, неуверенно поднялась, придерживаясь за угол стола и оставляя кровавый след ладони на глянцевой плитке. Медленно приподняла руку и нахмуренно посмотрела на левую ладонь. Не ощущала боли, спокойно наблюдая за тонкими струями крови скользящими сквозь пальцы и вниз по запястью. Видимо, распорола, когда упала на посуду или… Или сейчас не важно. Алкоголь и ненависть – лучшая анестезия.
Расфокусированный взгляд вниз на порванный, пропитанный кровью ажурный рукав вечернего платья. Замерла, пока в стороне преступник наслаждался справедливостью и ответкой за дым в лицо и… И за всё.