Воспользовавшись тем, что бандиты переместили свои разборки левее от столика, подбежала к дивану и мигом схватила пиджак Самойлова. Последний взгляд на преступника, на кровавый след на его скуле и, потупив взгляд, подалась прочь.
Поскользнувшись в кровавой луже, сматерилась и, придерживаясь за спинки диванов, побрела дальше. На каждой оставляя красный размазанный след, как память о глубокой ране, пересекающей линию жизни. Буквально. Фигурально.
Ненавязчиво разбивая цепким стуком высоких каблуков мужскую ругань, звуки ударов и едкий грохот. Ненадолго выходя из игры с привкусом крови. Покурить и снова вернуться.
Крепко сжимая воротник пиджака пальцами здоровой руки, дошла до черной лакированной двери и прикоснулась к круглой ручке. С трудом потянула тяжелую дверь на себя и проскользнула в уборную. Дверь самопроизвольно захлопнулась за спиной, будто отрезая от криминального мира, от происходящего в опустевшем зале, из которого вовремя увели всех гостей.
Разбивая усталым стуком каблуков относительную тишину, с ровной спиной и приподнятым подбородком подошла к широкому зеркалу с подсветкой. Швырнула пиджак на раковину и, уткнувшись ладонями в холодный фиолетово-черный мрамор, слегка запрокинула голову.
Оценивающе взглянула на потрепанное отражение. Убрала прядь волос с лица, пачкая кровью щеку и губы. Без эмоций смотрела прямо, с едким вызовом в глазах, будто вызывая на бой собственное бессилие и нежелание идти дальше. Снова. Злилась на себя же, но не представляла надежного способа отогнать прочь все сомнения в собственных возможностях, так и норовившие заставить бежать от проблем вместо их решения. Решения путем войны.
Шумно выдохнула, не сводя глаз с собственного отражения, гипнотизируя красный след от затрещины и подставляя руки под кран. Теплая вода полилась автоматически, смывая с рук кровь и слабость, пока Арина всё ещё думала, что жертве никогда не выиграть и ненависти должно хватить для борьбы.
Бесполезно крутила в голове одно и то же, пока мысли не стали обрывочными и бессмысленными, а на первые ряды сознания закрались слова…
Он напал с ножом на жену Самойлова.
– Жена? – спросила у зеркала, ошалело сканируя отражение. – Как...
Резко убрала руки из-под воды и прикоснулась к горящим вискам, глядя на фиолетово-черную раковину. Облизала тёмно накрашенные губы, ощущая медный вкус крови, и обессилено опустила руки.
Слабые отголоски происходящего в зале за тяжелой дверью, и периферийным зрением поймала шустрое движение. Быстро повернула голову, замирая, останавливая дыхание и смотря на Давида, медленно вошедшего в уборную. Уже во время его ровного первого шага в её сторону, вспомнила о его отсутствии в зале. Он исчез из зала сразу после удара Бурова.
Сохраняя фальшивое спокойствие, смело взглянула в карие глаза бандита неспешно приближающегося к ней. Учитывая его ненавистные усмешки и скрываемую информацию о её прошлой жизни, даже не надеялась на мир с его стороны.
Закричать успеет, но маловероятно, что с толком для здоровья. Мужчины настолько заняты дракой и выбиванием силы духа из врагов, что вряд ли… А путь к выходу надежно перекрыт широкоплечим – возможно – другом преступника.
– Ты с ними? – тихий вопрос заставил Давида остановиться в паре шагов от неё и выпрямиться во весь рост.
Ухмыльнулся, рассматривая кровь на её руке, вновь скользящую по пальцам, затем неторопливо перевел взгляд на пиджак Самойлова. Не сомневалась, кареглазый всё понял. Понял суть вопроса. И весь паршивый подтекст.
– Пока ещё нет, – грубость исказила бархатные ноты голоса, отрешенный взгляд впился в её лицо.
Отступила на шаг, прихватывая одежду Макса. Дрожащей рукой шарила по карманам пиджака, окрашивая дорогую ткань в красный цвет, и лихорадочно обдумывала ответ Давида. Ответ, отнимающий дыхание и пусть фальшивую, но всё-таки невозмутимость.
– Хорошая шутка, – более мягко произнес мужчина. – Про то, что всё помнишь. Но тебе придется дорого заплатить за неё. И потом можешь пожалеть…