Слушая недовольное и повторяющееся «ты, блядь, с ума сошла столько выкурить», проворно спускалась по крутой лестнице. Крепко сжимала его руку и не боялась оступиться.
Живо вышли на улицу, минуя зал с всполошенными гостями и вестибюль. Уже сидя в отъезжающем от ресторана внедорожнике, Самойлов забрал телефон у здоровяка и, матерясь, набрал чей-то номер. Быстро объяснил ситуацию какому-то мужчине на том конце трубки и, матерясь через каждые два слова, попросил уладить с ментами, а с него полагается пуэрто-риканский ром и три партии амулетов в подарок. Судя по довольной ухмылке Самойлова, видимой благодаря ярким фонарям города, собеседник согласился оказать скорую помощь.
Потом узнала, что стрелял Марк. Из пистолета здоровяка, и попал в Грека. Эта новость усмирила физическую боль получше таблеток и вызвала искренний заливистый смех. Провал врага – лучшая анестезия. Придурок он и после смерти придурок.
– А Тоха так и не приехал, – громко съязвил преступник, возвращая в реальность. – Что скажешь, Матвей? Какого хера он не приехал? Не видишь ничего странного?
Настороженно перевела взгляд на здоровяка, ставя локоть на дверной подлокотник и медленно сжимая кулак. Ещё один аккуратный поворот руля. Убежденное молчание сливалось с тихим звучанием двигателя. Самойлов ухватился пальцами за подголовник водительского сиденья и подался вперед.
– Я скажу, что… – осторожно притормаживая, мигом отозвался Матвей. – Я вообще думал, что ты спишь. У тебя ж голова болел…
– Не беси меня! – крикнул, ударяя кулаком по подголовнику. – Ты что-то нарыл?
– Нет ещё, – устало вздыхая. – Ты главный. Ты и командуй. Скажешь убить Тоху – убьем. Хоть сейчас. Но я бы сначала проверил твои версии.
– Если он крыса, я сам его убью, – отчеканил, откидываясь на спинку кресла.
Разжала кулак, изучая взглядом расслабленного преступника.
Уже давно миновали город, и теперь в окна внедорожника заглядывала лишь темнота загородного пространства, но рассмотрела, как Макс закрыл глаза и протяжно выдохнул. Видимо, снова выбрасывая из мыслей всё мешающее заслуженному отдыху.
Приоткрыла окно со своей стороны, с удовольствием вдыхая свежий воздух, разбавляющий застывший в салоне, словно впитавшийся в кожу, аромат крови. Слишком много крови для последних дней. Или незнакомка просто забыла и отвыкла от неотъемлемого элемента и её мира тоже.
– А дружба не показатель, Мотя, – снова ожил преступник. – Хуйня это всё. По фактам и логике решать надо, а не по двадцатилетней дружбе. Сегодня друг, а завтра тварь. А может и изначально тварь, качественно маскирующаяся под верного друга.
– Я знаю, но…
– И сколько таких случаев? Вспомни. Так было с Марком. Так было с Греком. И каждый раз мои версии подтверждались.
– Я сказал уже, – ответил Матвей, повышая голос и словно непроизвольно ударяя педаль газа. – Тебе с высоты трона виднее. А я всё проверяю. Моё дело...
– Вы мне похерили все планы, скоты! Паскуды! – ударил ногой спинку водительского кресла. – И телефон дай!
Протянул руку, жестом подгоняя друга.
– Экран треснул, – возмущенно пробормотал здоровяк, швыряя телефон на заднее сиденье. – У тебя сосуд в башке скоро треснет, если будешь так психовать.
– Мотя, прикрой рот и… – на ощупь отыскал брошенный телефон, – и за дорогой следи.
– Сообщить Наумову, что Марк ожил? – поинтересовался, включая поворотник.
– Нет. Скоро сам узнает. Все скоро узнают, и начнется резня.
Ощущая нарастающую скорость внедорожника, вжимающую в спинку кресла, устало взглянула на Макса. Порез на скуле, освещенный ярким светом от смартфона, привлек всё внимание.
Потом мимика преступника. Мертвая. Безвольно восхищалась умением по щелчку стирать с лица все эмоции, не позволять происходящему внутри отражаться на лице и выражением выдавать мысли. Блеф, боль или гнев.
Он бросил равнодушный взгляд на изучающую взглядом незнакомку. Казалось, впервые за всё время заметил, что она рядом. Ассиметрично улыбнулся, и ей так захотелось прикоснуться к нему. Стереть прикосновением вымученную – лишнюю сейчас – улыбку и кровь с лица. Уснуть с ним.
Ткнул последнюю цифру, вызов и приложил телефон к уху, разрывая контакт глаз привыкших к полумраку салона.