5.6.2. Экономическая сегментация
Не вызывает никаких сомнений, что технологии получения относительно дешевой энергии достаточно быстро распространятся из Китая по всему миру. Удешевление энергии повысит жизнеспособность большинства стран и регионов (разумеется, кроме привыкших жить за счет экспорта энергоносителей) и в силу этого увеличит емкость внутренних рынков большинства слабо- и неразвитых стран.
Они получат шанс на развитие в силу противостояния невыносимой остроте глобальной конкуренции и, скорее всего, используют его путем создания региональных торговых и экономических союзов, активизацией тенденции к регионализации. Она идет и в настоящее время и представляет собой единственный способ противостоять непреодолимому давлению глобальной конкуренции, однако большинство неразвитых стран слишком слабы в экономическом отношении, чтобы воспользоваться предоставляемыми ею возможностями. Удешевление энергии придаст слабым участникам мировой конкуренции силы, достаточные для переключения с глобального рынка на региональные.
В результате произойдет экономическая сегментация мира, и в настоящее время вполне вероятно, что первый существенный импульс к глобальной сегментации дадут сами США, пытаясь ограничить развитие Китая именно сегментированием мирового рынка нефти (при котором она будет продаваться хотя и по относительно низкой цене, но в первую очередь «своим», а «чужим», в том числе Китаю, — по остаточному принципу).
Представляется, что вот эта экономическая сегментация мира нанесет второй и значительно более сильный удар по экономическому, а значит, и геополитическому доминированию США. Ведь если существенное удешевление энергии само по себе «всего лишь» подорвет позиции американских нефтяников и придаст новый импульс развитию их наиболее опасных конкурентов, в первую очередь Китая, то экономическое разделение мира на основные хозяйственные зоны создаст жесткие ограничения для глобальных финансовых структур и тем самым резко сократит финансовую базу, на которой зиждется как сама американская экономика, так и ее глобальное доминирование.
Нарастание регионализации идет в последние годы полным ходом. Помимо великолепного примера Европейского союза, достаточно интенсивно идет интеграция в рамках АСЕАН (особенно после того, как Китай заменил Японию в качестве интеграционного стержня Юго-Восточной Азии); существенные продвижения вперед очевидны и в Латинской Америке. Натужно буксующее вот уже, по меньшей мере, шестой год ВТО наглядно демонстрирует исчерпанность потенциала дальнейшего обострения глобальной конкуренции, неуклонно сокращающего возможности выживания все более широкого круга экономик.
Регионализация проявляется и в постепенном обособлении крупных и успешно развивающихся экономик;
так, в настоящее время идет ощутимое увеличение емкости внутренних рынков Китая и Индии, способствующее постепенному снижению их зависимости от рынков США и Евросоюза.
Однако пока описанные процессы носят плавный и частичный характер, и их ни в коей мере не следует переоценивать: они развиваются всецело в рамках магистрального процесса нарастания глобальной конкуренции и отнюдь не ставят его под сомнение.
Сегментация мировых рынков, вызванная распространением сверхэффективных технологий, будет иметь качественно иной масштаб. Хотя она неминуемо будет лишь частичной (понятно, что о полной сегментации не может быть и речи даже в описываемых обстоятельствах), она, по сути дела, отбросит глобализацию и либерализацию мировой торговли на десятилетия назад, значительно повысив жизнеспособность относительно слаборазвитых экономик.
Это будет означать не просто очередное движение маятника правил мировой торговли — на сей раз от фритредерства к протекционизму, — но самый настоящий крах глобального рынка в том виде, в котором он пропагандировался и создавался США, крах всей современной системы глобального капитализма и глобального доминирования.
Не стоит забывать, что именно эта система была стратегической целью США во Второй мировой войне, именно она была их главным завоеванием, и именно она стала фундаментом и основным источником их доминирования в послевоенном мире — сначала «капиталистическом», а после распада Советского Союза — и во всем мире в целом. Сложившиеся в 30-е годы XX века в ходе противостояния Великой депрессии автаркические экономики — причем не только Германии, других фашистских государств Европы и Японии, но и социалистического Советского Союза — представляли собой смертельную угрозу американскому империализму именно в силу относительной замкнутости своих экономик, вызванной высокой ролью в них государств. Эта относительная замкнутость ограничивала возможность глобальной экспансии американского бизнеса, лишала его возможности приобрести глобальный характер и не позволяла превратить соответствующие экономики в свою ресурсную и финансовую базу. Тем самым хозяйственная автаркия наиболее развитых стран тогдашнего мира ставила объективный экономический предел распространению американского влияния, а значит, и американскому могуществу.
Сегодня эта преграда возникла иным способом, в силу того что американское могущество, возникнув и развиваясь, дошло до своего естественного предела, ограниченного планетой и емкостью целиком освоенных им глобальных рынков.
Уничтожение в результате удешевления энергоносителей значительной части глобальных спекулятивных капиталов в сочетании с подрывом американской экономической гегемонии из-за сегментации рынков нанесет сильнейший удар американской финансовой системе. Представляется наиболее вероятным, что, оказавшись в практически безвыходном финансовом положении, США заставят расплатиться за резкое ухудшение своих партнеров, держащих свои средства в долларовых активах. Наиболее разумным представляется сочетание следующих основных мер:
банкротства некоторых финансовых институтов, ориентированных вовне, которое не будет способно дестабилизировать национальную экономику, но существенно снизит финансовое давление на нее;
частичного дефолта по государственным обязательствам (напоминающим 1971 год, когда США приняли решение прекратить свободную продажу золота на доллары просто потому, что им это стало не под силу, фактически отменив тем самым Бреттон-Вудскую систему), возможно, в форме их принудительной реструктуризации;
существенной девальвации доллара, которая, в свою очередь, вызовет серию частично компенсирующих ее последствия девальваций других мировых валют и крайне болезненное для мировой экономики падение глобального фондового рынка, если вообще не его разрушение.
Спасение национальной экономики США такой ценой приведет к утрате долларом уникального статуса мировой резервной валюты и возврату мировой финансовой системы к использованию совокупности ряда региональных резервных валют (наиболее вероятно, что, помимо доллара, это будут евро, юань и иена).
Глобальная финансовая система в ее сегодняшнем понимании в силу описанных процессов и в результате сегментации мирового рынка просто прекратит существование.
Наиболее значимым последствием этого для процессов и правил мирового развития станет снижение значения денег как основного фактора и в результате символа успеха; их место в определенной степени займут технологии, в первую очередь управления и формирования сознания.
Лидерство США в разработке и применении этих технологий в сочетании с сохранением огромной мощи их экономики сохранит им место одного из лидеров; другим лидером станет, скорее всего, Китай, по-прежнему остающийся «мастерской мира», то есть в первую очередь США и Евросоюза. Соперничая с Западом за глобальное лидерство, он вместе с тем будет зависеть от него в силу сохранения, несмотря на свое существенное и постоянное ослабление, двух ключевых факторов:
ориентации на рынки Запада;
технологического отставания от Запада (операция по освоению сверхэффективных технологий, обеспечивающих его дешевой энергией, скорее всего, останется разовым достижением).