Как же я сдерживалась, чтобы не разрыдаться, как глупая сопливая женщина. Но, видимо, я уже таковой являлась, потому что в один миг осознала, что уткнулась щекой в его плечо Эдди и периодически шмыгала носом. Поддержка называется… А мужчина мягко гладил меня по волосам и молчал. И это действие в сто раз лучше показало, насколько он меня любит. От этой мысли мне захотелось зареветь в голос. Вот слабачка! Вот нюни распустила!
Усилием воли отогнала нахлынувшие чувства и встала, утерев слёзы рукавом. И только сейчас заметила, что хрипы, доносившиеся от Эдди, которые я сначала сочла за прерывистое дыхание, оказались не из-за трудности проникновения воздуха в легкие. Из-за чего тогда? Да от хохота, который он сдерживал! Только это получалось у него очень плохо.
— Я тут плачу, значит, а тебе смешно, да? Знаешь, придушить бы тебя подушкой за такое издевательство! Чего ржёшь? — Мужчина уже начал смеяться вслух. Кажется, ему стало гораздо лучше. — Думаешь, я не смогу этого сделать, как в прошлый раз? Конечно, тогда у тебя были силы меня удержать. Но зато теперь я имею прекрасную возможность избавиться от твоих вечных издёвок!
— Нет-т, — едва произнёс Эдди сквозь смех. — Я не изд-деваюс-сь… Просто ты мне всё плечо соплями измазала-а ха-ха...
Ну всё! Он точно труп! Я взяла всё же одну свободную подушку и надвинулась на откровенно веселящегося мужика. Увы, сама не сдержалась — заразилась-таки от его хохота. Не представляю, что подумала медсестра, когда она вошла и увидела смеющегося пациента и такую же хохочущую девушку с подушкой в руках. Я лишь восхитилась её спокойствию. Она тихо подошла и поменяла капельницу, извинилась и, предупредив, чтобы я не шибко тревожила больного, ушла в коридор.
— Ты меня скоро до истерики доведешь, — сказала я на полном серьёзе, как только захлопнулась дверь.
— А разве ещё не довел? — ухмыльнулся Эдди.
— То есть ты признаёшь, что это является твоей целью?
— Нет. Моя цель более прозрачна, — сказал Эдди, нежно поцеловав мою руку.
Меня будто током дёрнуло от таких слов. Вот стоит ему сказать хоть слово, и я тут же начинаю сомневаться в своём решении! Нет, так не пойдёт, Скарлетт.
Я отдернула руку и поискала глазами свою сумку. Надо позвонить Джону, не нашел ли он чего-нибудь важного. И вообще надо чем-то себя отвлечь, чтобы не попадаться в коварные сети пленительного взгляда янтарных глаз.
— Скарлетт.
Я помимо воли обернулась к Эдди. И тут же пожалела об этом, увидев его глаза, полные горечи и обиды. Ох, дайте мне сил это вынести! Ещё немного, и я уже сама сдамся и расскажу Эдди обо всем… Но надо быть сильной.
— Эдди… — я даже не знала, как начать этот разговор. Ведь нужно хоть как-то объясниться с ним, чтобы нам обоим было поспокойнее. И вообще понятия не имела, что ему сказать, чтобы он не держал на меня зла, но при этом не пытался потом найти. Очень жаль, что в шпионской школе не учили мягко отшивать мужика, чтобы он оставил тебя. Это бы мне сейчас очень пригодилось.
Я вновь присела на край койки и окинула мужчину серьёзным взглядом.
— Ты хороший парень, Эдди. У тебя много талантов как в работе шпиона, так и в обычной жизни. Было бы глупо врать тебе, что ты мне не нравишься, — ну вот, а дальше слова стали даваться тяжелее. Мне казалось, мой голос вот-вот дрогнет. — Нравишься. И даже очень.
Мужчина внимательно смотрел на меня, внимая каждому моему слову. И тем сложнее становилось мне говорить.
— Но у каждого из нас своя судьба и дорога. Мы не просто не можем быть вместе, мы даже не имеем права себе этого позволить. Любовь для нас слишком большая роскошь, ты понимаешь?
Я взглянула в эти янтарные омуты и стала тонуть и задыхаться. Вот почему? Почему он стал мне так дорог? Как я могла такое допустить? Ведь все эти годы я прекрасно справлялась со своей работой, придерживаясь правила не привязываться, отлично понимая, чем потом подобные отношения могут закончиться. Увы, я помнила до каждой детали, как они закончились у моих родителей…
Я побольше вдохнула в грудь воздуха, чтобы наконец взять и окончательно отшить Эдди, но меня опередили: