— Можешь сесть напротив, — предложила босс. Хотя нет, мой бывший босс.
Я не стала отказываться и села на чёрное кожаное кресло. Помещение, в который я вошла, являлось личным кабинетом Триссы. Оно было обставлено в стиле минимализма и сияло безупречной чистотой и порядком. Словно сам кабинет насмехался над своей хозяйкой. Ведь она была далеко не так чиста...
— Как ты себя чувствуешь?
На какую-то долю секунды я ощутила теплоту в её голосе. То, чего мне никогда не приходилось слышать. Я не знала, как на это реагировать и просто кивнула. Я вспомнила, что несколькими днями ранее мне хотелось устроить ей допрос с пристрастиями. Но теперь... Я чувствовала такое безразличие, что меня это и саму сейчас пугало. Надеюсь, это не затишье перед бурей.
— У тебя есть вопросы… — продолжила Трисса все таким же спокойным голосом.
— Да нет, всего один. — Я посмотрела на неё исподлобья, сверля взглядом. Трисса выдержала мой взгляд, не моргнув и глазом.
— Кто на самом деле виноват в смерти моих родителей?
Тугая тишина, словно натянутая струна, нависла между нами. Но пауза длилась недолго. Трисса вздохнула и зашлась приступом кашля, придержав рот платком. Когда она полностью откашлялась, мой взгляд уловил красные пятна на её платке. Это была кровь...
— Ты хочешь знать правду… Что будет дальше, после того, как узнаешь её, Скарлетт?
— Так значит, это твоя вина, я правильно поняла? — Я не сводила с неё глаз и пыталась поймать хоть один знак согласия или отрицания. Но вместо этого, словно ударилась о стену непробиваемого льда. Трисса же опустила голову и, едва дыша, начала:
— Всё неоднозначно, дорогая. Гораздо сложнее, чем кажется. Но я признаюсь, что моя доля вины в той трагедии есть.
Я сжала челюсть и постаралась взять себя в руки. Мне ведь был известен её ответ. Так почему тогда я чувствую, как моя кровь вскипела в жилах?
— Много лет назад мы были одной семьёй. Я, мой муж, Джон и Ричард. Думаю всё началось с того, что мой старший сын женился. Он привёл твою маму к нам в дом. Но мы с ней не нашли общий язык, будучи людьми слишком разных взглядов. Признаюсь, что в основном это я не хотела ей уступать. И тогда Ричард обозлился на меня, съехал и стал строить свою семью вдали от нас. Он даже не позволил увидеться с тобой, когда ты родилась… — голос Триссы дрогнул от волнения. Погрузившись в старые воспоминания, она сидела и пыталась держать свою маску спокойствия.
Трисса снова начала порывисто кашлять. Я же с удивлением смотрела, как платок в её руке обретает багряной оттенок. Меня начало мутить, но я выдержала порыв. Взяв себя в руки, я спросила:
— Ты больна?
— Я давно больна, Скарлетт. Я болела неизлечимой болезнью ещё до того, как стала руководить нашей организацией. И в этом главная причина, почему произошла вся эта история с твоими родителями. Я болела и искала способ излечиться. Наняла лучшего специалиста. Ему удалось создать одно средство, но… Его эффект оказался не совсем таким, как мы ожидали.
— Это был онкантум?
— Верно, — ответила она через короткую паузу. — Это вещество должно было сработать, как лекарство. Но то, что создал мой личный доктор, сработало на мне прямо противоположно ожиданиям. Я едва выжила, и лишь благодаря антидоту. Но решила не сдаваться. И спустя время Видан придумал средство от моей болезни. Однако, была в этом одна сложность. Для того, чтобы лекарство сработало на мне, нужно было, чтобы оно изначально прижилось в человеческом организме. В организме младенца… — Трисса снова прервалась из-за кашля. А я, ошарашенная своими догадками о том, кем мог быть младенец для опытов, поняла, что мне не хватает воздуха. Я встала и, открыв форточку, глубоко задышала. Босс, собравшись с силами, продолжила:
— Тогда я стала одержимой. Хотела поскорее вылечиться, но все мои попытки украсть какого-нибудь ребенка из приюта оказались тщетны. Не знаю кто, но один из наших противников узнал, что моя жизнь под угрозой, и приложил все усилия, чтобы я нигде не могла достать младенца.
Трисса опустила взгляд в пол и тяжело вздохнула. Потом подняла глаза на меня и посмотрела с каким-то сожалением и раскаянием. А я поняла, что мои догадки оказались верны.