Оба солдата расхохотались. Лицо Гуго просветлело, и молодой стражник даже немного выпрямился.
— Спасибо, капрал, — произнес он с явным облегчением.
Дэймон похлопал молодого дурачка по плечу и повернулся к воротам. Пока все можно решить деньгами, это не проблема, а если будет трепаться, то придется намекнуть ему на хрупкость его тушки.
— Пойдем, малыш, — позвал офицер, направляясь к караульному помещению. — Ночь еще длинная, а у нас очень много работы.
Гуго кивнул и последовал за командиром. Остановившись на мгновение у ворот, молодой солдат бросил последний взгляд на темную дорогу, по которой уехала телега, груженная мертвыми.
Когда замок окончательно скрылся за холмом, возница откинул тент и постучал по дереву.
— Вылезайте, господа. — В голосе не было ни заискивающих нот, ни дрожи. Николя Гарболь говорил тихо и спокойно.
Сразу после этих слов морщинистая увечная рука Жана Гурата вцепилась в кузов. Старый солдат подтянулся и вылез наружу. Ловко перелез вперед, усаживаясь рядом с возницей.
Андрэ вылезал куда дольше, юношу опоили снотворным сильнее, так что двигался он все еще слегка сонно. Так или иначе, парень выбрался вслед за Жаном.
Выглядел Андрэ скверно, бледный, болезненно худой и явно ни черта не соображающий.
— На, попей воды, — произнес Жан спокойно и протянул юноше небольшую флягу с водой. Морщинистое лицо старого солдата выражало смесь сочувствия и заботы.
— Спасибо.
Андрэ благодарно принял флягу и приложился к ней с жадностью умирающего от жажды.
Бледное лицо юноши было покрыто холодным потом, а губы дрожали. Он впервые видел мертвых людей так близко. Впервые трогал их. И уж точно никогда до этого… Он. Не. Спал. Под. Трупами.
Пять чертовых часов с мертвецами вытряхнули из него душу и остатки нормальности.
— Всю не пей. — Жан отобрал флягу, движения были быстрыми и уверенными. — Все равно тебя сейчас вырвет…
В эту самую секунду желудок Андрэ сжался, и юноша согнулся пополам. Он едва удержался, перегнувшись с козел, исторгая содержимое собственного желудка на дорогу. Парня рвало водой и желчью, и было это так мерзко и неприятно, что Андрэ почувствовал себя умирающим.
Звуки рвоты смешивались со скрипом колес.
— Зачем дал воду? — произнес возница с упреком.
После трех часов езды старик окончательно сбросил личину тихого и пугливого труповоза. Теперь он выглядел и вел себя как заправский бандит, которым, к слову, и являлся. Глаза его холодно блеснули в тусклом свете луны. Гурат пожал плечами, лицо, испещренное шрамами и мелкими пороховыми ожогами, оставалось спокойным, словно озеро в штиль.
— Так быстрее организм очистится от дурман-травы.
— Мог бы и подождать, — проговорил бандит флегматично.
— Зачем, если можно не ждать? — таким же флегматичным голосом произнес Гурат и достал из-за пазухи трубку.
— Сволочь ты, Жан.
— С того и живу, Нико… — Гурат сунул трубку в пасть, улыбнулся и повторил: — С того и живу.
Глава 5. Я теперь тебя учу
Подвода со скрипом остановилась прямо посреди дороги. Лошадь, измученная ночной поездкой, тяжело дышала, пар клубился в прохладном утреннем воздухе. Рассвет только-только забрезжил на востоке, так что все вокруг казалось спящим.
— Ну-с, — произнес труповоз, натягивая поводья, — свою часть я выполнил, Жан.
— Конечно. — Бывший пороховик цокнул языком и вытащил из потрепанного кармана увесистый кошель. — Держи, Нико, как и условились.
Возница, прищурив один глаз, пару раз подбросил кошелек на мозолистой руке, прикидывая вес. Звон монет разнесся в утренней тишине, нарушаемой лишь далеким воем ветра.
— Мне стоит пересчитывать? Или ты добавишь те две серебряные монеты, которых не хватает? — спросил Гарболь, хитро улыбаясь. И эта улыбка его совсем не выглядела доброй — редкие пожелтевшие зубы выглядывали из-под разбитой и распухшей губы. Почти половина отсутствовала, а разбитые десны добавили к желтому еще и красные оттенки.
Примерно так и должен был улыбаться мерзавец вроде него. На Гурата же этот оскал имел слабый эффект.