— Отец не стал бы договариваться с бандитами, — возразил Андрэ, но в его голосе уже слышалось сомнение.
— Да? Продолжай так думать и увидишь, сколько раз еще ошибешься. Твой отец не был дураком. Заносчивым и упрямым — это да, как и все вы, дворяне, но не дураком. Он знал, когда нужно ломать человека об колено, а когда нужно бросить тому немного объедков со своего стола.
Андрэ молча переваривал услышанное. Образ отца, который он хранил в памяти, начинал меняться, обретая новые, неожиданные черты. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием фонаря.
— И что дальше? — наконец спросил он, нервно теребя край своего потрепанного плаща.
— А? — Старик, казалось, на мгновение потерял нить разговора.
— Ну… когда мы сбежим из города, что делаем дальше? Дядя Арно…
— Твой дядя Арно — мерзавец, который сдаст тебя по первому же требованию короля, — перебил его Гурат, сплюнув на пол. — Это не вариант.
— Он не стал бы… — начал Андрэ, но осекся под тяжелым взглядом старого солдата.
— Малыш, давай ты не будешь со мной спорить, раз не понимаешь во взрослых делах ни черта. Твой дядя — честолюбивый говнюк. Если бы можно было, то он стоял бы на эшафоте вместо дель-Конзо и читал обвинения. Так что вычеркни его из списка своих спасителей.
Андрэ молчал с минуту, переваривая слова старого соратника отца. Если верить ему, а оснований сомневаться пока не было, то он — единственный, кто может помочь. Или он просто хочет, чтобы мальчик так думал. Хотя… за все свои пятнадцать лет Андрэ ни разу не помнил, чтобы он дал повод в себе усомниться.
Даже наоборот. Жан Гурат был тем верным солдатом, которому отец мог поручить штурм самого ада. И что-то подсказывало, что старик вернулся бы через пару месяцев с кучей новых шрамов и донесением об успешном выполнении задания.
— И что тогда делать? — спросил Андрэ обреченно, опустив плечи.
— Для начала научиться нормально драться, а потом поищем местечко, где этот навык может пригодиться, — ответил Гурат, хитро прищурившись.
— Я умею фехтовать.
— Ни черта ты не умеешь, — сквозь зубы произнес Жан.
Он отыскал где-то бутылку и одним ударом небольшого клинка срезал плотную сургучную пробку. Немного вина расплескалось на пол, но для солдата это не показалось трагедией. Запах дешевого пойла наполнил комнату.
— Бери кружку. Помянем твоих родителей, пусть милостивые боги и вправду будут таковыми для них.
Глиняная кружка нашлась неподалеку. Одним коротким движением старик наполнил ее до середины и оттолкнул от себя. Сам он кружку не искал, явно рассчитывая приговорить бутылку в одиночку.
Выпили не чокаясь. Андрэ закашлялся от крепости напитка, но сдержался, не желая выглядеть слабаком.
— Я умею драться, — прозвучал тихий мальчишеский голос в повисшей тишине.
— Я видел, чему тебя учил этот чистоплюй Дерманзак, — фыркнул Гурат, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Лангейская школа сама по себе дерьмо, а этот павлин еще и хреново ее освоил. — Старик икнул и затем продолжил: — Это для благородных сопляков из Луарли, что пускают друг другу кровь между ассамблеями во дворце, а не для настоящего бойца, каким тебе нужно стать.
— Но отец не просто так решил нанять Дерманзака.
— Он рассчитывал, что ты будешь жить… м-м-м… скажем так, по-другому, потому и ставил тебе эту благородную чушь, а не фехтование. Потому и тянул с призывом личного демона для тебя. Думал, что тебе в жизни это не понадобится.
— Что не так с тем, что мне преподавал Дельон? — робко спросил Андрэ. До этого дня он не задумывался над тем, чему его обучал учитель фехтования.
— Слишком много ненужного дерьма, которое в реальной драке будет стоить тебе жизни. Все эти стойки, обманные финты хороши на дуэлях, а тебе придется драться с несколькими противниками.
Андрэ хотел возразить, но промолчал. В словах старика имелся смысл. Да, он выглядит как настоящее пугало: лицо, расчерченное тремя глубокими шрамами, на правой руке нет половины указательного пальца. И что-то подсказывало Андрэ, что это далеко не все отметины, которыми старика наградила служба.
— Научишь меня тогда?
— Не здесь и не сейчас. Для начала сбежим из этой драной западни, а потом будем заниматься твоим образованием. И подыщем тебе стоящего демона.