Киса обратилась ко мне со словами:
— Пойдем в гостевую комнату, Зоя. Моя машина отвезет нас к Валентину, когда ты оденешься.
Благодарная за то, что кто-то взял на себя инициативу, я последовала за ней, выходя из комнаты. Заал взял меня за руку, когда я проходила мимо.
— Зоя, — прошептал он прерывающимся голосом, едва не сломив мою решимость. — Пожалуйста…
Едва.
Сбитая с толку своей нынешней реальностью и потоком откровений, я вздохнула и высвободила руку.
— В своих мечтах я представляла, каким будет этот день, с тех пор как проснулась в возрасте пяти лет, одинокая и напуганная. Авто был рядом со мной, он рассказал о том, что все, кого я любила, ушли, — я боролась с болью в груди при этом воспоминании. — То, что было сказано ранее, было правильным, Заал. Ты не тот брат, которого я помню, а я не та сестра, которую помнишь ты. Возможно, я была наивна, полагая, что после всех этих лет мы можем быть кем угодно, только не незнакомцами.
Я ушла, прежде чем упала в его знакомые объятия. Я вздрогнула, услышав, как он зовет меня по имени. Но даже не обернулась. Я не могла этого сделать.
Мне просто нужно было увидеть Валентина.
Талия прошла мимо нас с Кисой в коридор.
— Я оставила одежду на твоей кровати, Зоя. Сейчас холодно, поэтому я приготовила тебе пальто.
Я продолжала идти, не в силах разговаривать с этой женщиной. Боль была слишком сильной. Все это было слишком ошеломляюще. Я услышала, как она сокрушенно вздохнула и вошла в комнату, где я оставила брата. Я почти остановилась и побежала назад, прощая его за то, что он нашел любовь у врага. Потому что он нашел любовь после всей этой боли. Но упрямство и чувство семейной гордости не давали мне сдвинуться с места. Это необычно, как мне показалось. Всю свою жизнь я ждала, что вот-вот брошусь в его объятия, но теперь, когда представилась такая возможность, я поняла, что убегаю.
Казалось, что эта ответная молитва имела свои последствия.
Мое сердце тосковало по Валентину, поэтому я быстро оделась. Киса молча повела меня к ожидающей машине. Водитель не сказал ни слова, явно зная, куда ехать. На безопасном и уединенном заднем сиденье повисла тяжелая тишина. Я взглянула на женщину, сидевшую рядом со мной и увидела, как ее руки нежно скользят по округлившемуся животу.
Она улыбнулась, заметив, что я смотрю на ее руки.
— Странно, но я не могу перестать его трогать.
Ее добрый голос успокоил меня, и я поймала себя на том, что спрашиваю:
— На каком ты месяце?
— На шестом, — ответила она. Я услышала волнение в ее голосе.
Я отвернулась к окну, завидуя, что эта женщина была так довольна своей жизнью. Потом она заговорила:
— Понимаю, почему ты злишься, Зоя.
Я напряглась, не желая это выслушивать, но она продолжила:
— Я бы тоже злилась. Я бы никогда не осмелилась проявить снисходительность или не понять, почему ты так злишься на Заала. На Талию. На всех нас.
Я снова напряглась.
— У наших семей ужасное прошлое, и от этого факта никуда не деться. Я понимаю, что ты все еще живешь этим, каждый божий день, — произнесла она.
Я посмотрела на Кису, не зная, что ответить. К счастью, все, что я увидела, — это открытость и понимание в ее глазах. Наклонившись вперед, она придвинулась ко мне всем телом.
— Я была там, когда Талия сказала, что влюблена в Заала. И ей тоже было нелегко. Она очень любила свою бабушку, и поверь мне, Талия ненавидела вашего отца за то, что он приказал убить ее дедушку. Его вдовой была женщина, которую Талия считала своей лучшей подругой. Женщина, которую она не так давно потеряла. Она боролась со своим влечением к Заалу из уважения к своей умершей семье, но, в конце концов, ни один из них не смог побороть свою любовь. Заал сражался за память и честь своей семьи. Твоей семьи. Но он был так одинок, так смущен и так сильно влюблен в запретную женщину. Это было нелегко для всех. Даже мой тесть поначалу не мог заставить себя принять твоего брата в нашу семью. По той же самой причине, по которой ты отказываешься принять Талию. Но он очень привязался к твоему брату. Теперь он считает, что несправедливо продолжать держать обиду на сына мужчины, который однажды ошибся. Или, наоборот, как ты, я уверена, считаешь.
— Прямо сейчас я не могу об этом забыть, — призналась я после нескольких секунд спокойного раздумья. У меня перехватило горло. — Это моя семья. Семья, которую мне не дали узнать, потому что отняли у меня. Жестоко. И самое ужасное, что я все это помню. Может быть, я и была маленькой девочкой, но я до сих пор все помню. Запах крови и гари от пуль, пронзающих плоть. Заал был моим героем. Я не могу не чувствовать себя преданной.