— Я хочу, чтобы ты был счастлив, zolotse (золотце). И я хочу, чтобы ты нашел свою сестру. — Талия улыбнулась. — Я очень хочу с ней познакомиться.
Заал был неподвижен, казалось, целую вечность. Затем, отпустив Талию, он подошел к Авто, который выпрямился на месте.
— У меня мало воспоминаний из моей прежней жизни. Я сожалею, что не помню тебя.
Авто медленно кивнул, но ловил каждое слово Заала.
— Во-первых, я хочу поблагодарить тебя, — голос Заала был хриплым. — Поблагодарить за то, что ты спас мою сестру, когда я не мог. Я благодарен тебе, и я у тебя в долгу.
— Лидер, нет… — начал было спорить Авто, но Заал поднял руку.
— Ты сказал, что здесь, в Нью-Йорке живут люди нашего клана?
Авто кивнул.
— Многие, Лидер, и ещё больше по всей территории Соединенных Штатов. Они хорошие верные люди. Многие были охранниками или советниками твоего отца.
Заал снова кивнул и протянул руку. Талия подошла и встала рядом с ним. Заал поднес руку Талии ко рту с поцелуем и выпятил грудь.
— Это моя Талия. Она — Толстая. Я знаю, что наши семьи имеют горькую историю, но наш предстоящий брак превращает это в узы. Альянс. Если вы живете в Нью-Йорке, вы поймете, что Братва управляет этим местом. И теперь я один из них.
Старик сглотнул, но опустил голову.
— Ты передашь нашим людям, что я жив и готов занять свое место Лидера Коставы.
Авто улыбнулся, но Заал добавил:
— Ты дашь им понять, что мы будем работать рядом с Волковыми. И что любая угроза в их адрес будет рассматриваться так, как если бы они набросились на Коставу.
— Да, Лидер, — ответил Авто. — А как же Зоя? — его глаза сверкали от страха. — Мы понятия не имеем, кто ее похитил и что они могут сделать.
Заал протянул руку и положил ее на худощавое плечо Авто.
— У нас пара мыслей, — сказал он. — И они грузины.
Авто напрягся, но Заал продолжил:
— Наши люди будут участвовать в ее спасении, Авто. Вернут нам дочь семьи Костава.
Авто сделал паузу, затем положил свою руку на плечо Заалу и ответил:
— Наши люди умрут, спасая мисс Зою, Лидер.
Заал отпустил свою руку, затем позволил Талии обхватить его лицо ладонями.
— Мы найдем ее, zolotse. Мой отец… — Талия посмотрела на меня всего лишь секунду прежде, чем снова вернуть свой взгляд к Заалу, — и мой брат не успокоятся, пока ты снова не увидишь свою милую Зою.
Заал прижал Талию к груди, а Киса сжала мою руку и сказала:
— Lyubov moya, ты должен сделать это для Заала. Ты должен дать ему покой, который его сестра принесет его душе.
Прижавшись в поцелуе к мягким губам Кисы, я пообещал:
— Это всего лишь вопрос времени, solnyshko. С Заалом, занявшим свое законное место Лидера семьи Костава, Братва Волкова только что стала самой сильной подпольной криминальной семьей на континенте Соединенных Штатов.
— Это твой способ сказать, что ты вернешь Зою?
— Я говорю, что это всего лишь вопрос гребаного времени.
Глава 10
194
Я вошел в дальнюю комнату и захлопнул дверь, плотно защелкнув металлические замки. Прислонился спиной к двери и почувствовал слабость в ногах. Я поднял свою руку и уставился на свои жесткие пальцы. Я почти взял ее. В моей груди образовалась пустота, и я зажмурился.
Я одна. Всегда была одна. Их всех убили: родителей, бабушку, моих младших брата и сестру, братьев, которых я любила. Выжила только я… Часто жалею, что тоже тогда не умерла.
Мое сердце быстро билось о ребра. Ее голос, ее голос был прерывистым и резким. Я слышал опустошение в каждом слове.
Она чувствовала себя так, как чувствовал себя я.
Она чувствовала то же, что и я.
Сжав все еще поднятую руку, я отошел от двери. Я подошел к столу, и мой взгляд тут же остановился на экране. Женщина плакала, опустив голову вниз, и ее тело сотрясалось от рыданий. Мой живот сжался, и совершенно не контролируя свои действия, мой палец коснулся экрана. Мой указательный палец прошелся по контуру ее лица и обнаженного тела.
Она была такой прекрасной, пока была подвешена к стене. Я стиснул зубы, когда эта мысль пронеслась у меня в голове. Она была грузинкой. Я ненавидел всех грузин. Они не принесли в мою жизнь ничего, кроме боли. Госпожа была грузинкой. Призраки, которые приходили в приют, похищая детей, были грузинами.
Но как бы мне не хотелось ненавидеть эту суку, это было невозможно. Видя ее такой, такой разбитой из-за убийства ее семьи. И… Да, я думаю, что ты красивый.
Она не лгала. Она не лгала, глядя на мое изуродованное лицо. Она считала меня красивым. Никто не видел меня под моими шрамами. Я был уродливым зверем Госпожи, убийцей, никем больше.