Мой желудок сжался, когда два расширенных зрачка уставились прямо перед собой. Он был живой, но не живущий.
Женщина встала перед ним и спросила:
— Как тебя зовут?
Без какой-либо реакции Валентин ответил:
— 194-й.
Я заметила, как победоносная улыбка осветила ее лицо. Затем она спросила:
— Кто владеет тобой?
С тем же отсутствующим выражением на лице, Валентин ответил:
— Госпожа.
Последняя надежда покинула мое тело. Госпожа приказала своим людям спустить Валентина вниз. Валентин стоял абсолютно неподвижно, его пустой взгляд был устремлен прямо перед собой.
Тяжелые цепи упали, но Валентин не двинулся с места. Женщина отступила назад, пока не оказалась рядом с моей кроватью, и приказала:
— 194-й, подойди ко мне!
Валентин шагнул вперед, его тело повиновалось приказу женщины. Когда он остановился перед ней, и она посмотрела вниз на меня, все еще привязанную к кровати, мое тело охватил ужас.
— 194-й, — сказала она с улыбкой на лице, — схвати Заала Коставу. Приведи мне его в течение дня: живым или мертвым.
— Да, Госпожа, — ответил Валентин без лишних вопросов.
Когда я услышала, как Валентин уходит, чтобы схватить моего брата, я была уверена, что никогда больше не стану целой.
Я лежала неподвижно, отвернувшись от женщины. Чья-то рука на моем плече заставила меня обернуться. Странно, но я не чувствовала боли. Эта женщина ввела мне сыворотку, которая была подобна жидкому огню, струящемуся по моим венам. Я никак не отреагировала, когда она ввела мне еще один шприц. И я никак не отреагировала, когда она взяла третью дозу. Только после четвертой и пятой инъекции я поняла, что она пытается меня убить.
Я отреагировала только тогда, когда женщина наклонилась к моему уху и резко прошептала:
— Это за Левана Джахуа, шлюха Костава. После завтрашнего дня больше не останется никого из твоей семьи, чтобы отравлять землю. После завтрашнего дня любовь всей моей жизни наконец-то сможет спокойно отдохнуть, зная, что ваши последние ядовитые сердца остановились.
Глава 18
194
Схватить и доставить.
Схватить и доставить.
Фургон раскачивался из стороны в сторону, пока доставлял меня к моей жертве. Я потянул свои руки вперед и ухватился за прутья клетки. Я начал дергать металл, пытаясь высвободить часть ярости, которая находилась глубоко внутри.
«Схватить и доставить Коставу» засело в моем сознании. И в этот момент перед моими глазами возник его образ. Высокий, мускулистый, грузин. Длинные волосы. Зеленые глаза.
Схватить и доставить Коставу.
Я схватился за голову, когда острая боль пронзила мой мозг. Она возникала снова и снова, и пара карих глаз появилась в моем сознании. Мое тело дрожало, в то время как глаза никуда не исчезали. Мои руки тряслись, в то время как глаза будто просили меня что-то вспомнить. Я пытался и пытался вспомнить карие глаза; затем Госпожа закричала: «Схвати Коставу!». Моя кровь закипела, и ошейник натянулся на шее.
Ярость нарастала в венах, пока не стала закипать, и я взревел от гнева. Мои ступни пинали по клетке. Тяжелые ботинки, которые заставил меня надеть Призрак, стучали по металлу.
Я пинал клетку снова и снова до тех пор, пока фургон не остановился.
Я присел в клетке, нуждаясь в убийстве, готовый убить любого, кто бы ни встретился мне за этой дверью. Я ждал и ждал. Затем дверь фургона распахнулась, и Призрак открыл замок клетки.
Толкнув металлическую дверь, я выскочил из клетки, свернув при этом шею Призраку, шипя при звуке ломающихся костей.
Бросив безжизненное тело на землю, я выпрыгнул из фургона, и мне в лицо ударил запах соленого воздуха. Я посмотрел налево и направо, затем натянул на голову капюшон своей черной толстовки. Вокруг было темно и тихо.
Я оглядел окрестности, прислушиваясь к шуму волн позади меня. С одной стороны были заброшенные пирсы и темный песок, с другой — старые разрушенные дома и безлюдное побережье.
Я бросился бежать, стараясь держаться в тени. Холодный ветер завывал, пока я бежал и бежал, мысленно прослеживая улицы, которые вели меня к цели. Вывески магазинов скрипели, покачиваясь на ветру. Заколоченные окна зданий были покрыты граффити.
Я продолжал бежать. «Схватить Коставу, схватить Коставу» — этот приказ все еще кружился в моем сознании. Но что-то еще пыталось всплыть, при этом заставляя мои руки сжиматься от гнева. Что-то еще, что я должен был вспомнить.