Мы планировали нашу атаку в течение нескольких часов. Пахан и еще один главарь Братвы присоединились к нам за столом. Я наблюдал за Кириллом Волковым, когда тот слушал, как его князь составляет план. Я видел гордость в глазах Кирилла. Все это время мой желудок сжимался. Никто, кроме Зои, никогда меня не любил. Двенадцатилетним ребенком я слышал о русской семье Волковых. Сидя за столом и наблюдая, как легендарный мужчина позволяет своему князю вести дела, я убедился, что князь, вероятно, не останется в этой должности надолго.
Уже почти рассвело, но небо все еще было достаточно темным, чтобы мы смогли незаметно приблизиться к особняку. Втроем мы сидели в фургоне молча. Нам не терпелось, чтобы фургон прибыл к месту нашего назначения. Лука и Заал были одеты во все черное. Заал отказался надевать что-либо, что прикрывало бы его тату на груди, чтобы Госпожа сразу увидела его идентификационный номер. Лука был одет в темную одежду, капюшон от толстовки был натянут на голову, а на костяшках его пальцев блестели кастеты.
Внезапно фургон остановился. Дверь открылась, и мы втроем выпрыгнули наружу. Глава охраны Луки стоял уже с пистолетом наготове. Другие охранники Луки и Заала остановились позади нас. Мы были в самой гуще леса, сразу за территорией особняка. Заал встал передо мной и сказал:
— Сделай так, чтобы это выглядело правдоподобно.
Не колеблясь, я начал бить Заала по лицу кулаком, и огромный мужчина принимал удар за ударом. Я ударил его еще десять раз, пока его лицо не стало кровоточить, а кожа на его щеках и лбу не треснула. Синяки и припухлости скоро появятся. Госпожа будет довольна, что я причинил ему боль.
Заал вытер нижнюю губу и уставился на меня так, словно хотел проломить мне череп. Я предполагал, что он догадывался о том, что я причинил боль его сестре. Я видел это в его подозрительных глазах. Он выплюнул кровь изо рта на землю, прежде чем повернуться ко мне спиной и сложить запястья вместе. Я связал их веревкой. Заал повернулся и молча начал ждать, когда мы двинемся дальше. Я кивнул Луке, давая ему понять, что был готов. Он протянул мне маленький белый пузырек.
— Закапай несколько капель в глаза, это расширит твои зрачки. Нам нужно, чтобы та женщина поверила в то, что чертова тонна сыворотки, которую она закачала в твой ошейник, все еще держит тебя под ее контролем. Если ты все испортишь, все там умрут.
Я выхватил пузырек из его рук и капнул немного жидкости себе в глаза. Мне не нужно было, чтобы русский князь напоминал мне о том, что может произойти с единственными двумя людьми, которых я любил. Капли мгновенно стали жечь глаза, но вскоре все вернулось в норму. Я швырнул пузырек обратно в Луку, и он, не реагируя, произнес:
— У тебя час, чтобы добраться до особняка, прежде чем войдем мы, — он медленно подошел ближе. — Всех, кто там будет, мы убьем. Всех, кроме двух женщин, которых ты хочешь защитить.
Он помолчал и, наклонившись, тихо добавил:
— Включая тех, кто нас предаст.
Я принял его предупреждение, но, отступив назад, подтвердил:
— Понял.
Мы зашли вглубь леса. Шагая впереди Заала, Лука следовал за мной вплотную, не выпуская меня из виду. Мы не говорили, пока проходили между деревьев. Когда пересекли границу поместья, я схватил Заала за запястья и потащил его, пока мы не достигли лужайки.
Призраки немедленно выбежали навстречу, но держались подальше с поднятыми наготове ружьями, пока я проходил мимо них без единого слова. Они знали, что меня ожидают. Я никогда не подводил. Все было так же, как и во все предыдущие разы.
Войдя через заднюю дверь особняка, я потащил Заала вперед. Я почувствовал, как он напрягся, когда дверь за нами закрылась. Я знал, это было из-за того, что он собирался увидеться со своей сестрой Зоей. Я мог только представить, каково будет мне, когда я снова увижу свою сестру после всех этих лет.
Мое сердце заколотилось от облегчения, потому что сегодня я снова ее увижу. Если этот план сработает, я увижу ее уже в течение следующего часа.
Мы прошли по коридору к комнате, в которой всегда находилась Госпожа — той самой, где она накачала нас с Зоей наркотиками. Когда мы подошли к двери, я пинком распахнул ее и втолкнул Заала внутрь. Он, спотыкаясь, вошел в комнату. Когда я услышал, как из его горла немедленно вырвался рев, я протянул руку и снова схватил его за запястья.
Тело Заала затряслось. Я продолжал смотреть вперед, борясь с желанием отвести взгляд на то, что он увидел. Но я не мог этого сделать. Находясь под воздействием сыворотки, я бы никогда не стал смотреть по сторонам. Мое сердце забилось быстрее, зная, что Зоя, должно быть, все еще лежала на кровати, где Госпожа ее привязала. Страх смешался с яростью, когда я подумал, не убила ли эта злобная сука моего kotyonok (котенка). Не избила ли Госпожа ее или не пытала ли она ее каким-либо образом.