После того, как я ударил кулаком в стену, я обернулся. Мои глаза остановились на ее плетеном кожаном хлысте, который она любила носить с собой. Крепко сжимая его в руке, я подошел к тому месту, где она была привязана. Лука обмотал цепи вокруг ее плеч и бедер, оставив достаточно плоти, чтобы разорвать ее в клочья.
Трясущимися руками я взмахнул хлыстом, когда он вдруг замер у меня в руке. Госпожа смотрела на меня с гордостью. Она смотрела на меня так, словно я был ее величайшим творением. И тут меня осенило: даже когда она столкнулась лицом к лицу с собственной смертью, на ее лице светилась гордость за созданное ею чудовище.
Ее идеальная машина для убийства.
Ее идеальный мучитель... ее бесценный предвестник смерти.
Мое сердце бешено колотилось, кнут все сильнее сжимался в моей руке. Я хотел убить ее медленно и мучительно. Хотел, чтобы она страдала, но в то же время не хотел иметь никаких дел с ее гордостью.
Я подошел еще ближе и еще, пока не уронил хлыст на пол, наблюдая, как лицо Госпожи вытянулось.
Наклонившись ближе, я остановился прямо перед ее лицом. Ее темные глаза следили за мной, и, поморщившись, она выплюнула:
— Ты всегда был неудачником. Даже сейчас, учитывая тот момент, которого ты ждал всю свою жалкую жизнь, ты снова терпишь неудачу!
— Где она? — спросил я, не обращая внимания на насмешки Госпожи.
Выражение одержанной победы промелькнуло на ее уродливом лице.
— Вернулась обратно к своему Господину, — радостно пробормотала она.
У меня упало сердце, и я спросил:
— Когда?
Глаза Госпожи обожгли меня. Ее смех, ликование от того, что она отослала мою сестру, стерлось с лица Госпожи, когда она выпалила:
— Когда ты влюбился в грузинскую шлюху Коставу. Когда ты перестал делать то, что я приказала, и вместо этого начал трахать ее, держа на руках и называя своим котенком.
Ее губы скривились от отвращения, и она выплюнула:
— Я учила тебя быть бесчувственным убийцей. Палачом, злобным зверем. А ты потерпел неудачу. Ты выставил меня дурой. Поэтому я сделала то, чего ты боялся больше всего: отправила испуганную маленькую девочку в Кровавую Яму, чтобы ее обучили, и она смогла принадлежать своему Господину всеми возможными способами! — ее темные глаза сузились, пока не превратились в щелочки. — Ты же знал правила, 194-й. И ты их нарушил. Я проследила за наказанием до самого конца, — она склонила голову набок. — Скажи мне, неужели вкус твоей маленькой грузинской киски стоил того, чтобы потерять сестру?
Я услышал, как за моей спиной раздался вопль неистовой ярости. Я знал, что он исходил от Заала. Моя кожа горела от желания сбить эту суку с ног. Лицо Госпожи даже не дрогнуло.
В комнате было тихо, мой гнев был слишком силен, пока Заал не сказал:
— Мне нужно отвезти Зою домой и показать врачу. Если ты закончил с допросом, просто убей ее, мать твою.
Моя голова резко повернулась к Заалу и неподвижной бледной Зое в его объятиях. Срочность взяла верх. Я снова обратил свой взор к Госпоже.
Даже не глядя ей в глаза, я поднял руку и одним быстрым движением сломал ей шею. Затем отвернулся и только краем глаза заметил, как она резко наклонилась вперед.
Я был монстром, которым она меня сделала, но я больше не буду тем чудовищем, каким она хотела меня видеть.
Внезапно я упал вперед, опершись всем телом на кулаки и пытаясь отдышаться. Мое тело вспотело и затряслось от того, что реальность обрушилась на меня: она была мертва. Наш мучитель, мой и Инессы похититель, был мертв.
Затем боль заполнила каждую клеточку моего тела, когда я подумал о своей сестре. Во мне бурлил адреналин. Но шатаясь, я поднялся на ноги и увидел, что Лука и его охранники смотрят на меня. Я оглянулся и увидел, что Заал тоже наблюдает за мной. Его зеленые глаза следят за каждым моим движением. И я увидел свою Зою в его объятиях.
Лука двинулся вперед, протягивая мне руку, но я прорычал:
— Нет! — я оттолкнул его руку.
Затем я подбежал к стене, на которой висели мониторы. Мои руки шарили по стойке, пока я не нашел пульт дистанционного управления, которым всегда пользовалась Госпожа. Тяжело дыша, я беспорядочно нажимал на кнопки, пока не включились экраны. Я искал глазами Инессу. Затем на нижнем правом экране я увидел ее, съежившуюся в углу клетки, корчащуюся на полу, с руками между ног, ее темные волосы были влажными от боли. Затем в комнату вошел мужчина, и я покачал головой.
— Нет, — прошипел я себе под нос. — Господин, — прошептал я, глядя, как он приближается к моей сестре.