Обнаженное тело Инессы выгнулось дугой на полу, и Господин упал перед ней, ползая по ее телу. Я беспомощно наблюдал, как он раздвинул ее ноги и одним сильным толчком вошел в нее.
Инесса вскрикнула от облегчения. Мне пришлось отвести глаза. Пустота и неудача охватили мое сердце. Инесса уже была в Грузии. Она вернулась в Кровавую Яму.
Моя голова оставалась опущенной до тех пор, пока я не услышал звук собственного голоса, доносящийся с одного из экранов, сопровождаемый треском пиканы и женским криком.
— Скажи мне свое имя, — мой голос звучал холодно и бесчувственно.
Мое сердце разорвалось, когда я услышал робкий голос Зои, ответившей:
— Элен Мелуа. Казрети, Грузия.
Я слышал голос Заала. Я услышал его тяжелое неконтролируемое дыхание у себя за спиной. Его сильная рука обвилась вокруг моей шеи, когда Заал Костава, лидер клана Костава, пообещал:
— Я убью тебя, лживый ублюдок!
Я не стал сопротивляться, когда Заал повалил меня на пол и оседлал мою грудь, я стал искать свою Зою. Лука Толстой стоял в углу, держа ее на руках, и гневно смотрел, как Заал начал бить меня по лицу. Кровь наполнила мой рот, но я не чувствовал боли.
— Ты, бл*дь, делал ей больно! — взревел Заал и вонзил кончик своего Саи мне в грудь.
Поскольку я не сводил глаз с Зои, которая была в объятиях Толстого, мое тело начало холодеть. Я смутно видел, как кто-то оттащил от меня Коставу, но было уже слишком поздно.
Тьма сгустилась, и последнее, что я увидел, была безвольная рука Зои, свисавшая с одеяла.
И я улыбнулся.
Я улыбнулся, зная, что теперь она была в безопасности.
Зная, что она вернулась туда, где ей было самое место: к своей семье и своей крови.
Но, глядя на ее руку, я пожалел, что не могу удержать ее в своей.
Держать ее за руку, когда я, наконец, уйду.
Теперь навсегда.
Глава 20
Зоя
Я проснулась от невероятного жара, который обжигал мое тело. Глубокое замешательство и густой туман заволокли разум. Сердце бешено колотилось, когда я пыталась сообразить, где нахожусь. Открыв глаза, я увидела почти кромешную темноту; единственным источником света было слегка занавешенное окно в дальнем конце комнаты.
Я попыталась оттолкнуться от мягкого велюрового покрывала, на котором лежала, но тут же стиснула зубы от боли в конечностях. Я глубоко вдохнула через нос, пока осмысливала ситуацию. Где я была? Что произошло? Как я ни старалась, туман не рассеивался.
Тяжело дыша от дискомфорта, я ухитрилась соскользнуть на край кровати и свесить ноги. Деревянный пол; я подпрыгнула от ощущения холода. Волосы рассыпались по плечам, и я провела пальцами по шелковистым прядям. Я нахмурилась. Мои волосы пахли кокосом. Они были мягкими на ощупь, как будто их тщательно вымыли и высушили.
Когда я посмотрела на свое тело, то увидела, что была одета в длинную черную ночную рубашку. Я не могла вспомнить, была ли она моей, но, когда руки коснулись шелка, я поняла, что материал был дорогим. Каким-то образом я поняла, что эта вещь мне не принадлежала.
Мне нужно было выяснить, где я нахожусь, и я заставила себя встать. Оглядев комнату, я подошла к окну. Я держалась сбоку от большого окна, но выглянула через занавеску и увидела внизу оживленную улицу. Я была высоко; здание, в котором я находилась, было очень высоким по сравнению с его окружением.
Выпустив занавеску из рук, я отступила назад. Прямо передо мной, через всю комнату, была дверь, из-под которой лился свет.
Ноги сами понесли меня по деревянному полу. Я открыла дверь, убедившись, что делаю это бесшумно. За дверью находился большой, богато украшенный коридор. Я покинула комнату, осматривая коридор слева и справа.
Я прислушивалась, нет ли признаков жизни; слева от меня послышался приглушенный шепот голосов. Запустив пальцы в волосы, чтобы успокоить нервы, я медленно двинулась вперед, мои глаза расширились, глядя на высокие потолки и старые картины, висящие на стенах.
По коже поползли мурашки от непривычности такого богатства. Я снова заставила себя вспомнить хоть что-нибудь. Боль в затылке говорила мне, что я была обязана вспомнить что-то важное. Но независимо от того, как сильно я пыталась, ничего не всплывало в моей голове.
Я добралась до следующей комнаты; дверь была открыта, и оттуда доносились голоса. Сначала мое сердце бешено забилось, когда я поняла, что люди говорят по-русски. Страх пронзил позвоночник, и я развернулась на пятках, чтобы убежать, но услышала низкий голос, который заставил меня замереть на полпути.
Я склонила голову набок, чтобы внимательнее прислушаться. Голос говорил по-русски, но с акцентом, который казался мне знакомым. Я не могла определить, кто это был, но инстинкт и легкость в сердце подсказали мне подойти ближе к двери.