В конце концов она тоже получила образование, положенное молодой леди из дворянской семьи. Ее обучали латыни и греческому, живописи, музыке, нескольким иностранным языкам. А английский, по собственному признанию герцогини Карлайл, и вовсе был безупречным. Только все это едва ли окажется способным - сделать русскую княжну идеальной супругой для английского аристократа, к тому же обремененного неясного свойства недугом, о котором все предпочитали молчать.
Прекрасные янтарные омуты поневоле устремились в сторону Нэйтона, равнодушно восседавшего на противоположном конце стола. Его сиятельство держался безупречно вежливо, однако не пожелал уделить нареченной и толики своего внимания, не считая официального протокола представления.
Мужчина, безнадежно внимающий словам сидящего рядом молодого человека, с мягкими привлекательными чертами лица, отличался от лучащегося жизнерадостной силой образа с прекраснейшего портрета в холле, как осеннее небо не походит на летнюю ласковую голубизну. На побледневшем осунувшемся челе застыло гнетущее напряжение, отзывающееся странной обреченностью в потускневших глазах. В чьей бездонной волнующей синеве не осталось и крохотного намека на маняще трепетную улыбку, все эти часы помогавшую Лидочке справиться с ранящим недоверием и пустотой. Только вежливо безупречная стать, растворенная лишь в отчасти скрытой усталости, не способной наполнить теплом отрешенную сизую глубину.
Лидия не без труда напомнила себе, что по давней английской традиции решила свою судьбу самостоятельно, ведь родители оставили за ней право окончательного выбора. Зачастую именно так поступали и викторианцы, как теперь именовали жителей туманного Альбиона.
А вот для предмета неустанной заботы леди Брианны, коим являлась ее юная племянница, с поразительной точностью описанная Лидочке неугомонной Фанни, подобное допущение могло и не произойти.
От ястребиного профиля сэра Грэхема, занявшего место подле леди Брианны, веяло чем-то неуловимо жестоким и несгибаемо волевым. И ведь именно этот странный человек, обладающий титулом, королевской протекцией и немалым состоянием, буквально сверлил юную Джейн пронзительным взором узеньких блеклых глаз.
В свои неполные семнадцать хорошенькая дебютантка выглядела удивительно непосредственной и порой опрометчиво независимой в собственных суждениях. Эта хрупкая светловолосая девочка, смотрящая на окружающий мир сквозь радужную призму бездонных зеленых очей, имела все шансы обрести в будущей супруге старшего брата внимательную и чуткую собеседницу.
К сожалению, гораздо болезненнее и чаще сей юношеский максимализм и живой пытливый ум воспринимались окружающими - в качестве лишенного должной строгости воспитания. После кончины беззаветно преданного семье сэра Фрэнсиса, нежно любившего маленькую проказницу, как и болезни Нэйтана, погруженного в созерцание собственных бед, подобное вольнодумие становилось поистине неразрешимой проблемой.
Лидочку приводила в ужас одна только мысль, что спутником жизни для Джейн может сделаться этакий образец патриархальной Англии, способный, вне всякого сомнения, для укрепления семейной дисциплины учить розгами своих будущих сыновей, держать дочерей в черном теле и выгонять беременных горничных без оплаты, при этом имея тайную содержанку в каком-нибудь тихом заведении. Лучше ей было не слышать поздних бесед прислуги на кухне замка. Быть может тогда собственное положение не казалось бы сейчас таким неопределенным и горестным.
Как раз в эту минуту княжна ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Изысканно красивая женщина, с миндалевидными темными глазами и холодно вежливой улыбкой, мелькнувшей на капризно-недовольном лице, пожалуй, чересчур быстро отвернулась. Рядом с нею суетливо дернулся низенький, чуть полноватый джентльмен, подобострастно взирающий на откровенно обожаемую жену и время от времени бросающий куда менее любезные взоры в сторону до безобразия элегантного молодого человека. Последний имел честь - быть единственным наследником четы Спенсеров. В целом граф и графиня производили впечатление весьма необычной пары, сохранившей лишь одну бесспорную общность – заботу о судьбе темноволосого юноши, с манерами истинного дворянина и обжигающе недозволенной дерзостью в карих очах.
По телу пробежал очередной ледяной поток и Лидия едва смогла найти в себе силы, чтобы адресовать ответный приветливый кивок сдержанно молчаливой незнакомке, в изысканно строгих одеждах, о незавидной судьбе которой ей накануне охотно поведала все та же Фанни. Средняя сестра герцогини, потерявшая много лет назад беззаветно любимого жениха, предпочла одиночество – браку, заключенному по настоянию светских условностей. Приняв великодушное предложение покойного сэра Фрэнсиса, и оставшись жить в Хэддон Холле на положении компаньонки для подрастающей Джейн. В отличие от высокомерно-неуступчивой Сильвии Спенсер, приветствие Эмили прозвучало со всей искренностью и добросердечием, которые только можно было в него вложить.