О, да, в подобном приступе неподвластной сердцу хандры он не пребывал еще никогда. Даже в пору служения в благотворительной больнице Святого Георгия, существовавшей лишь на добровольные пожертвования горожан и не имевшей никакой государственной поддержки. Но и там больным позволяли дышать свежим воздухом и тщательно следили за обязательностью прогулок.
Еще один тяжкий вздох огласил спальню. У него не было выбора, вне зависимости от яростного голоса совести, не дающего спать по ночам. Тот, кто прислал его сюда, был его наставником, именно он дал неопытному ученику приют в своем доме и доступ к личной библиотеке. Увы, все благочестивые мечты о собственном семейном гнезде в каком-нибудь респектабельном районе и частной практике рассыпались в прах. Стали невозможными в тот день, когда мистер Грин слег с очередным приступом подагры и более не смог посещать своего больного лично. Ныне он и вовсе лежал в горячке, без особой надежды на скорое выздоровление.
В тусклых бликах свечей лицо молодого герцога, покоящегося на кровати, чудилось мертвенно бледным, со слегка приоткрытых посиневших губ срывались хриплые стоны.
Генри, а именно так звали сего достойного джентльмена, каковым он считал себя в минувшие дни, зябко поежился. У него не было выбора, напомнил себе юный доктор, не было… или же все-таки был? Найдется ли в этой семье хоть один человек, на чью преданность они смогут положиться? Совершеннейшим образом нельзя обращаться за помощью к леди Брианне, вдовствующей тетке его светлости, ныне управляющей имением и бдительно следящей за всеми его домочадцами, аки коршун за неразумными птенцами.
Выбор, стоящий перед ним в эту секунду, вдруг показался молодому человеку непосильным бременем, от которого нигде не будет спасенья. Похолодевшие пальцы неосознанно стиснули лежащий в кармане крохотный пузырек, со снадобьем, полученным от одного старого индуса, посещавшего лавку его матери.
Будто боясь передумать, Генри рывком вытащил эликсир, откупорил пробку и вылил содержимое в воду, мгновенно окрасившуюся в желтый цвет. Мраморно бледные уста герцога дрогнули, отказываясь принимать питье, отчего сэру Гилберту пришлось тщательнейшим образом следить, чтобы его пациент не захлебнулся. Спустя несколько бесконечно долгих минут спазмы, не дающие его светлости дышать, постепенно сошли на нет, заострившиеся черты искаженного болью лица разгладились, со стороны это выглядело похожим на мирный сон. Глубокий спокойный сон.
Внимательно всмотревшись в лицо больного, мистер Гилберт забрал со столика лекарство, прописанное доктором Грином, и, прихватив подсвечник, быстро вышел из спальни.
Глава 1. Прибытие.
Карета с фамильным гербом Карлайлов прогрохотала по каменным плитам, украшающим центральную подъездную аллею, ведущую к залитому дождем крыльцу величественного имения. Лидочка зябко поежилась, бросив на сидящего рядом брата умоляющий взор из-под полуопущенных ресниц, привычно оставленный молодым человеком без всякого должного внимания.
На протяжении всего путешествия, показавшегося мадмуазель Оболенской поистине бесконечным, Михаил оставался предсказуемо холоден к ее жалобам и даже самым необременительным просьбам. Последние неизменно воспринимались им в качестве очередного вздорного каприза или напрасного недовольства.
Князь все еще не смирился с бездумным поступком избалованной юной барышни, поставившим крест на его желании – породниться с семейством Строгановых. Ко всему прочему, сие обстоятельство лишило всех лиц, причастных к разразившемуся скандалу, расположения безмерно разгневанного императора.
Еле слышно вздохнув, Лидия попыталась сосредоточиться на предстоящем знакомстве с семьей человека, пожелавшего заключить столь необычный и противоречивый во всех смыслах союз. Только размышлять о причинах, заставивших герцога – принять роковое для ее будущего решение практически не осталось сил. Как и бороться с воспоминанием об обжигающе презрительной ярости, исказившей родные любимые черты, когда Александр заметил возникшего на пороге комнаты Сержа, в тот злополучный день. Если бы графу не пришло в голову: разыскивать ненадолго исчезнувшую возлюбленную по всей усадьбе. Если бы он появился на одну минуту позднее несдержанного смятенного порыва. У нее оставалась бы крошечная иллюзорная надежда – достучаться до равнодушного сердца Репнина. А быть может, то были всего лишь напрасные глупые заблуждения, разверзшие между ними бездонную непреодолимую пропасть.