Глава 8. Побег.
- Что за ужасный край, - ворчливо повторил Михаил, высунувшись из окна кареты он беспокойно вглядывался в даль.
Точнее каретой это старое дребезжащее сооружение можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Тем не менее экипаж с грехом пополам продвигался по изрытой колеями дороге.
- При всем уважении, сэр, - беспечно ухмыльнулся наконец скинувший темный капюшон долговязый верзила, в коем Лидочка не без изумления признала лакея, чьи «достоинства» столь презрительно высмеяла Фанни, - неужели вы полагаете: мы могли бы выбрать иной путь. Боюсь, что центральные дороги графства не годятся для подобных целей.
- Мы никогда не доберемся до Лондона, - простонал в ответ князь, повернувшись к сидящей рядом сестре.
- Не извольте беспокоится, господин, - их спутник до невозможности приторно улыбнулся, - в конечном счете все куда-нибудь приезжают.
В верности последнего рассуждения княжна очень сильно сомневалась. Лес, окружающий их со всех сторон, становился все гуще. Торчавшие из земли корни громадных дубов, похожие на гигантских змей, тянулись до самой середины дороги, превратившейся в разбитую копытами многочисленных лошадей и колесами дилижансов глину.
- Это как посмотреть, сударь, - с язвительной насмешкой откликнулся Михаил, нервы молодого человека окончательно сдали, и он грозил вот-вот разразиться привычной истерикой, - когда цель поездки не в том чтобы достичь чего-либо, а удалиться от оного, имеет смысл немного поспешить. Если герцог заметит наше отсутствие, не поверив в выдумку с плохим самочувствием, вы рискуете гораздо большим, чем потеря хлебного места.
Как раз в эту минуту сильнейший толчок, сопровожденный зловещим треском, бросил путников друг на друга.
- Проклятье на вашу древнюю колымагу, - в бешенстве выкрикнул князь, - она хуже, чем телега для сбора урожая в имении папеньки. Только и умеет, что подскакивать.
- Трудно оспорить это утверждение, сэр, - не моргнув глазом согласился верзила, - сей передвижной кабинет во многом уступает чудесным каретам его светлости, увы, в предложенных обстоятельствах нам остается радоваться тому, что мы получили его в свое распоряжение нынешним утром.
- Прекрати пререкаться с ним, Мишель, - переходя на французский вмешалась в беседу Лидия, попутно окинув лакея подозрительным взором, - ты ведешь себя вздорно.
К сожалению, самые большие неприятности зачастую заключались в том, что прислуга сплетничала, подслушивала и рассказывала все хозяйские секреты. Скрыть что-то от нее было практически невозможно. В России для этой цели использовали французский язык, на котором дворяне говорили между собой. Он был не только признаком достойного воспитания, но и необходимой мерой, препятствующей распространению семейных секретов. В Англии, исторически недолюбливавшей Францию, аристократы говорили на родном языке, языке высшего света, который тоже не всегда был понятен простым людям, но все же использование его облегчало задачу для сплетников. Кроме того, настоящие джентльмены и леди были воспитаны так, что им порой и в голову не приходило, что люди могут быть так низки, чтобы подслушивать. Они часто полагались на преданность слуг, помня, они сами и их родители были окружены одними и теми же людьми в течение многих лет.
- Как вас зовут? – неожиданно обращаясь к проводнику напрямую, тихо спросила девушка.
- Гастон, госпожа.
Цепкий взор темных глаз вызвал очередной поток колких мурашек по спине девушки. Решительно, этот лакей не представлялся ей ни предателем, ни вором, а по всему выходило именно так.
Лидочка еле слышно вздохнула, во дворе имения Карлайлов совсем скоро подадут подготовленный для них с Михаилом экипаж, запряженный четверкой вороных, со стоящими на подножках лакеями в новеньких голубых ливреях. Что же случится, когда герцог узнает об обмане?