Это пугало и мучило княжну куда больше, чем натертая от простого платья молочницы, в которое ее обрядил неугомонный Мишель, кожа и боль, причиняемая огромными ботинками явно не по размеру. К тому же молоко в бидоне постоянно плескалось, подушечка то и дело соскальзывала, грозя намочить и без того не первой чистоты наряд.
А ведь папенька с маменькой ни сном ни духом не ведают о случившемся. Какой будет их реакция? Они все еще считают, что выдали замуж единственную дочь почти по-королевски. Да и в имении герцога все ликуют. Как она могла так поступить? Как поддалась на провокацию брата? Разве знатный и богатый муж – не то, к чему обязана стремиться каждая барышня благородного происхождения?
Дрожь, пронзавшая тело, становилась все сильнее. Лидия безумно устала, проголодалась и теперь их спонтанный поступок казался безумием. Почему она поверила историям, бродящим среди слуг? Даже если предположить, что в имении герцога не все было ладным и дочь кузнеца не сбежала с тайным возлюбленным, почему обвинила во всем жениха? Ни родители, ни Брианна не скрывали от нее, что его светлость болен. Какая разница чем именно, если лечение сэра Генри имело успех?
На самом деле она не верила ничему плохому о своем будущем супруге. И не боялась его. Но тем не менее сбежала с Мишелем и тем самым разрушила свою жизнь.
Погруженная в невеселые размышления княжна не сразу сообразила, что Гастон протягивает ей корзину с еще теплыми круглыми булочками и дорожную флягу с вином.
-Я взял это у сына мельника, госпожа, - совсем иным тоном, чем к князю, лакей обратился к ней самой, - вот увидите, все образуется. Не извольте беспокоится.
Не образуется, пронеслось в голове у принявшей его подношение Лидии, ничего уже не образуется. Она не оценила очередной подарок судьбы, новый шанс на хоть какое-то подобие нормальной жизни. Когда-то юная невеста Сержа обманула его ожидания и чуть не погубила, теперь, давши слово герцогу Карлайлу, предала и его. Она могла бы жить жизнью, подобающей ее титулу, окруженной самыми прекрасными драгоценностями, роскошными платьями, великолепием огромного старинного поместья. Ерунда…. Ложь…. Ей на самом деле нравился Хэддон Холл, нравились его обитатели, нравился Нэйтон…. Впервые Лидия назвала жениха по имени, пусть и в мыслях.
- Не надо быть провидцем, чтобы прочесть твои мысли, chère, - возмущенно процедил брат, - будто ты и в самом деле скучаешь по своему несостоявшемуся супругу. Или жалеешь о нарушенных обетах.
- Жалею? – румянец гнева залил хорошенькое личики девушки, словно языки пламени подступили к еще недавно бледно-холодным берегам, - я жалею обо всем, что происходит в последнее время, причем безо всякого моего участия. Я хочу сама принимать решения, касающиеся моего будущего.
Очередной толчок на минуту отсрочил язвительную отповедь ее спутника, увы, Мишель не имел намерения сдаваться и почти не скрывал своей злости.
- Не говори того, чего не понимаешь, - буравя сестру пристальным взором вымолвил Михаил, - здешняя жизнь такая, какой и должна быть. Начиная с сомнительных удовольствий в виде присутствия на охоте дам. И кончая забавами в глуши местных лесов.
Грубую отповедь князя внезапно прервал страшный грохот, вслед за которым карету сильно повело в сторону, а зацепившееся за камень колесо попросту отлетело в придорожную канаву. Перепуганные пассажиры буквально повалились друг на друга.
Какое-то время Лидочка боялась даже шевельнуться, дабы не порезаться об осколки разбитого стекла, усыпавшие весь пол экипажа.
Однако с помощью невозмутимо спокойного Гастона им все же удалось выбраться наружу, чтобы наконец окончательно убедиться в собственном отнюдь не радужном положении.
Мадмуазель Оболенская сглотнула подступившие к горлу слезы. Теперь все безвозвратно потеряно. Она не сможет вернуться к жениху никогда. Герцог не простит предательства. Что же делать? Может послать ему хотя бы письмо с объяснениями…. Только как можно объяснить подобное вероломство…. В отчаянии Лидочка тяжело опустилась на попавшийся на глаза корявый пень, чувствуя, что ноги отказываются ее держать.
- А вот и погоня, - тихий голос Мишеля прорезал вдруг наступившую тишину.