-Странный способ – сообщить о своем прибытии, - пробормотал Генри, тоже поднявшийся из-за стола.
Увы, на таком расстоянии разглядеть флаги судна не могли даже зоркие глаза моряков. Оставалось лишь запастись терпением, да наблюдать как вдали отчетливо вырисовываются развернутые паруса. Темный покачивающийся на волнах силуэт рос прямо на глазах. По самым скромным расчетам изрядно потрепанный, накренившейся на один борт фрегат должен был приблизиться к суше к часу дня, когда солнце достигнет зенита.
-В этом году старина Калеб прилично запоздал, - мрачно констатировал приказчик, - если так пойдет и дальше, он не сможет вернуться до льдов.
-Не удивляйтесь, госпожа, - тихонько проговорила стоящая подле Лидочки Гертруда, - стрельба из пушек для Оуэна – дело привычное. Он предпочтет пойти ко дну вместе со всем грузом и командой, чем позволить кому-нибудь сунуть нос в свои темные дела. К тому же он спекулянт и слишком часто возит сюда плохую публику.
-Капитан либо пьяница, либо сумасшедший, - настороженно отозвался Нэйт, - пару лет назад мы предлагали ему помощь, но он воспринял это как злой умысел. И ответил бортовым залпом по подводной части «Радуги». Мы едва успели увернуться.
-Местным властям было бы целесообразно – произвести досмотр этого судна, прежде чем позволять высадку, - обеспокоенно заметил Генри, - узнать его оснащение, военную мощь, дабы не рисковать получить оружейный залп у стен поселения. Я бы на их месте не колебался ни минуты. В конце концов несанкционированная стрельба может считаться преступлением.
-В любом случае нам следует соблюдать осторожность, - задумчиво откликнулся Нэйт, - ночевать на «Радуге» будет гораздо безопаснее, чем на берегу.
Лидочка предпочитала бы и вовсе не возвращаться на сушу, но на побережье специально для них организовали праздник. Вот только герцогиня совершенно не представляла себе: как можно предаться развлечениям, когда в двух шагах от весело пылающих костров группа матросов с подозрительного судна выкатывала на песок свои деревянные бочки и баки, вероятно спеша пополнить запасы питьевой воды. У этих людей были физиономии разбойников, они воровато оглядывались по сторонам и хрипло ругались на неизвестном диалекте, будто ища случая для ссоры с каждым, кто посмел бы к ним приблизиться.
Разумеется, желающих вступить в разговор не находилось. Жители поселка не испытывали к господину Оуэну и его команде особой симпатии, их приезд всегда приносил с собой неприятности. Платили они мало, зато охотно чинили в порту беспорядки.
Молодой женщине лишь оставалось с тревогой ждать, когда они наконец смогут вернуться на корабль.
Тем временем праздник был в полном разгаре, на побережье медленно опускалась ночь. Угощенья сменялись танцами. В разных уголках можно было и поесть, и попить, и потанцевать в неверном огне очагов, отгонявших сгустившуюся мглу. Нэйтон приказал доставить с «Радуги» водку и марочные французские вина. Местный приходской священник раздавал собравшимся небольшие серебряные медали с изображением всех святых, освещенные нынче в полдень. Принес он и особую настойку из бузины, собственного изготовления, которую прихожане именовали нектаром. Каждый мог отведать этого напитка.
В эту ночь под ярко блиставшими звездами нового света собрались все: экипажи стоящих на якорях кораблей, солдаты форта, коммерсанты, крестьяне и охотники. Капитан Бертон выглядел чем-то озабоченным, в разгар празднества он приблизился к Нэйтану и совсем тихо, так что стоящая рядом с мужем Лидочка едва смогла разобрать слова, произнес:
-Матрос с «Дикого» попросил предоставить им плотников, Кейн отправился на судно и, вернувшись, доложил: что на борту незаконно удерживается человек, подобранный на подступах к островам.
-Не мог он составить неверные выводы, исходя из общего представления о команде этого несчастного судна? – напряженно уточнил супруг.
-Капитан пьян в стельку. Приказ стрелять отдал лоцман, среди матросов бродят слухи, что пленник наш соотечественник, прибывший в колонию с официальным и тайным одновременно поручением от неизвестного лица. Однако задержанный ссылался на вашу протекцию. Он несколько раз упоминал ваше имя, пока не был посажен под замок. Мне кажется: лоцман дорого бы заплатил, чтобы его присутствие на судне удалось скрыть.