Да, да, ко всем прочим неприятностям на корабле оказались пассажиры. Смертельно напуганные женщины с бледными лицами, безучастные от пережитого шока монахи, мужчины с согбенными спинами. За время плавания они помимо ужасного обращения пережили и мертвый штиль, и штормы, и эпидемии, в заключение угодив в почти пиратскую историю.
Капитану же, находящемуся в таком же жалком виде, как и его экипаж, не было до них никакого дела. При виде вошедших он даже не смог подняться со своего ложа, рядом с которым валялись пустые бутыли из-под рома. Запахом алкоголя в салоне можно было травить мух.
Стало ясно, что желая промышлять грабежом и насилием, Калеб сам себя загнал в ловушку, откуда попросту не виделось выхода. Ныне его схватили за горло и требовали ответа.
Нэйтон безумно устал, прошедшая ночь напомнила ему другую, одну их самых ужасных ночей в его жизни. Только как ни старался, он не мог вспомнить все до конца . Слова Камиллы чудились бредом. В ее глазах отражался суеверный страх, она смотрела на него как на чудовище. Теперь и Лидочка…. Лидия тоже отвернется от него. На ее красивом лице он будет отныне видеть лишь отвращение и ужас. Идти в каюту не было сил. Стоя под мелкими струями начавшегося дождя его светлость сознавал, что вместе с продрогшим телом, замерзает его душа.
В полутьме полуюта он почти не заметил ее приближения. Неслышно подойдя к мужу, молодая женщина обвила его руками, спрятав свое лицо в складках промокшего камзола с почти детской паникой.
- Я так за тебя испугалась, - родной голос звучал столь растерянно и приглушенно, что на сердце разливалась щемящая боль, - почему ты стоишь здесь один? Ты же совсем замерз….
Она обрушивала на него шквал вопрос, в коих по-прежнему сквозили забота и любовь. Но это же невозможно…. Этого не должно было быть после ночных откровений Эмилианы….
- Нэйт, не молчи ради Бога? – нежные руки коснулись его лица, - Генри сказал, что сэр Хэмиш поправиться, вы пришли вовремя. Пассажиров временно приютили жители форда. Все закончилось. Слышишь, любовь моя?
Последнее слово обожгло Нэйтона словно воск с оплывших свечей, разорвав пелену горестных размышлений и страха.
- Эмми тебе рассказала, - хрипло проговорил герцог, - я понимаю, что теперь нам незачем плыть в Мэн…. И если тебе понадобиться отдельная каюта, я….
- О чем ты говоришь? – глядя прямо в потемневшие от боли глаза, прервала его попытку Лидия, - я люблю тебя. Твое прошлое не может этого изменить. Прошу тебя, пойдем в салон, тебе нужно согреться и что-нибудь выпить.
- Родная, послушай, - коснувшись похолодевшей ладонью озабоченного лица жены, Нэйтон пытался собраться с силами, дабы все же произнести эти слова, - как бы мне не было стыдно за этот поступок, но я скрыл от тебя правду. Если бы у меня оставался выбор, тебе бы никогда не пришлось узнать о кошмаре той ночи. Но ты должна понимать, что опасность вполне реальна, я не могу вспомнить…. Не могу вспомнить, что тогда на самом деле произошло. И не могу дать тебе слова, что такого больше не повторится.
Отчаянье и боль, лишь недавно покинувшие эти глаза, вновь затаились в глубине обреченно погасшей синевы, испугав Лидию до безумия.
- Нэйт, я прошу тебя не надо, - умоляюще выговорила герцогиня, - Генри упоминал, что опиум способен вызывать подобные реакции у некоторых людей. Не возвращайся во мрак этих воспоминаний. Давай подождем выздоровления сэра Джиллиана, возможно он сообщит что-то конкретное. Не забывай о двух нападениях, вас с Генри пытались убить и детектива едва не погубили. Это дело отнюдь не рук призрака, а реального человека из плоти и крови. Человека, потерявшего терпение и всякую осторожность.
Примерно о том же, только в несколько иных выражениях, накануне вечером ему сказал Генри, слова Лидочки и сэра Гилберта совпадали удивительным образом. Как раз в это мгновение он сам, собственной персоной, показался на палубе.