Отвернувшись, его светлость явно давал понять, что не желает более продолжать этот нелепый разговор.
- Нэйт … - смертельно побледнев, Лидия ощутила: как в сердце хлынула щемящая боль.
- Вам надлежит переодеться к ужину, - еще одно равнодушно колкое предписание рассыпалось в полутьму салона, - в отсутствие Алисии на это потребуется некоторое время.
Герцогине показалось, что на ее голову обрушилось небо, то самое небо, на которое муж совсем недавно вознес ее своей лаской и добротой. Никогда, ни в дни их самого раннего знакомства, ни в злополучный день охоты, ни в ее самовольную высадку на загадочный мыс он не был с ней таким отчужденным и холодным. Она разрушила их непрочное едва обретенное счастье собственными руками. Мужчины так страстно шептавшего лишь минуту назад: ангел мой, более не существовало, остался лишь титулованный вельможа, властно и непримиримо указавший ей на дверь, не забыв похвалить за пресловутое чувство долга. Проглотив готовые сорваться с губ мольбы и упреки, Лидочка неуверенно двинулась к выходу из комнаты.
Глава 21. Примирение.
Лидия не любила. Застыв в двух шагах от потерянного рая, Нэйт принуждал себя стоять ровно, дабы не выдать охватившую сердце муку. Все оказалось лишь фарсом. Красивой злой интермедией. Она не любила, она просто так понимала свой долг. А быть может, все было еще хуже.
Герцог почти не ощутил невесомо коснувшихся его спины рук, дрожащие ладони обвились вокруг него плотным кольцом, к разгоряченной коже прижалась теплая бархатная щечка.
- Не оставляй меня, Нэйт, - в срывающемся шепоте зазвучали с трудом сдерживаемые слезы, - я дала тебе слово и сдержала его. Но почему ты считаешь, что это мешает мне тебя любить?
- Любить? – он медленно развернулся, нехотя освободившись из нежного плена таких желанных рук, два потемневших бездонных океана чудились почти черными, - невозможно любить из чувства долга.
- Я чувствую совсем другое, - качнула головой Лидия.
Сейчас она выглядела до крайности беззащитной и ранимой. По щекам покатились непрошенные соленые дорожки. Острое чувство вины, смешанное с неясным сожалением, охватило Нэйтона. По сути, Лидочка оставалась всего лишь ребенком, отданным в его руки ни с того ни сего смилостивившейся судьбой. Он не имел морального права – требовать от нее каких-бы то ни было объяснений, а тем более чувств, осыпать подозрениями и ненужными упреками.
Мягко коснувшись хрупкого запястья, молодой человек отвел от хорошенького личика похолодевшие ладони, заглянув в блестящие искорками очи. Потом с бесконечной осторожностью привлек девушку к себе, с замиранием сердца ощутив: как ее руки мгновенно отозвались на его призыв. Невинность и чувственность соединялись в его юной жене самым загадочным образом, заставляя желать ее каждый раз все сильнее.
Чертов дурак, очевидно Генри был абсолютно прав. Он превратился в неловкого дикаря, растеряв весь арсенал опытного соблазнителя, когда-то неизменно приносивший ему успех и очередную победу. Возможно от того, что Лидия никогда не была для него трофеем. И обычные методы могли потерпеть с ней крах, отняв у него ту, что внезапно сделалась смыслом жизни. Что-ж… ради нее он готов был рисковать сколько угодно, даже поставив на кон собственное сердце.
Выпустив молодую женщину из объятий, его светлость преспокойно шагнул в ванную, тут же протянув ладонь замершей рядом Лидочке.
- Нам обоим не помешает согреться, любовь моя, - в синих глазах замерцала неизмеримо грустная улыбка, - а здесь вполне достаточно места для двоих.
Лидия ошеломленно уставилась на мужа. Следовало догадаться, что Нэйт захочет отомстить за ее глупые откровения, но месть оказалась слишком тонкой. Она желала его, желала отчаянно, но также знала, что за любой страстный порыв надо платить. Вероятно, именно это не позволило Камилле довериться своему жениху, боязнь расплатиться за право быть с ним - одиночеством и страхом потери. Нэйт бывал резок, иногда холоден и чужд, но он никогда не был жесток. Под маской привыкшего к условностям света аристократа скрывался самый чуткий и нежный мужчина, о каком только можно было мечтать. И это был ее собственный горячо любимый муж.
Она сгорала от желания присоединиться к нему, сознавая, что это будет совсем другая близость, безусловная сладкая привязанность, крепнущая день ото дня. Стоит ей оказаться рядом с ним в теплой воде, стоит ему обнять ее и она не сможет удержать чувств в узде. Исчезнут все стены, сотрутся границы. Разум навсегда потеряет власть. Останется только живительная радость их единения.