«- Ради памяти покойного сэра Фрэнсиса и искреннего сочувствия беде, постигшей моего несчастного племянника, я не препятствовала свершению его союза с мадмуазель Оболенской, - холодные темные омуты, с ястребиную хваткою, следили за изумленными всполохами в дождливо потухшей голубизне. – Однако ты не можешь не признавать, что ныне мы все оказались в весьма затруднительном положении.
- Я уведомила князя о несчастье, случившемся пару лет назад, - сжавшись от тягуче пронзительных знакомых интонаций, как можно спокойнее отозвалась Брианна, - как и вероятных последствиях оного.
- Ты лишила господ Оболенских возможности – полноценного понимания тех самых последствий, о коих изволила упомянуть с недозволительной легкостью, - в нетерпеливом чуть резковатом возражении послышалось снисходительно напускное участие.
- Я не полагаю уместности подобных упреков, - отчего-то испытывая безотчетное раздражение, проговорила герцогиня, - за исключением твоего поистине странного намерения – касаться столь болезненной для меня темы.
- Лидия слишком юна и доверчива, дабы иметь хоть малейшее представление о боли, испытываемой нашим несчастным мальчиком, - с досадой откликнулась Сильвия, не отводя изучающего взора от чуть побледневшего лица сестры. – К несчастью, сэр Оболенский оказался посвящен в тягостные подробности с роковым опозданием, не позволившим ему – отказаться от данного ранее слова. Но будучи человеком чести, он не должен был оставлять свою единственную сестру в столь опасном неведении.
- Я не обязывала его хранить тайну от мадмуазель Лидии, – растерянно прошептала леди Карлайл, ожидавшая подобного продолжения меньше всего на свете.
- Мы все озабочены недавними сведениями, полученными из уст констебля, и я сочла своим долгом, пусть и пойдя против твоей воли, сохранить некое подобие мира в нашей семье и защитить людей, бесконечно мне дорогих, - чуть понижая тон, произнесла графиня.
- Что же ты имеешь мне сообщить? – проглотив комок, подступивший к горлу, сдержанно поинтересовалась Брианна.
После безумно утомительного дня, проведенного за рассмотрениями жалоб от челяди, и еще более бесконечного ужина, за все время которого она не удостоилась и малейшего понимания со стороны неожиданного посетившего их сэра Грэхема, появление Сильвии в ее опочивальне чудилось откровенной иронией судьбы.
- Нэйтон никогда не сумеет составить счастья этой девочки, как, впрочем, и любой достойной особы, могущей оказаться на ее месте, - помолчав, начала леди Спенсер, - в силу тяжелого наследственного недуга, имеющегося в роду его отца. Никто не полагал, что болезнь, каким-либо образом, проявит себя, но это произошло в самый непредсказуемый момент. Отдаешь ли ты себе отчет в том, что рано или поздно его жена обязательно пожелает всего того, чего Нэйтан не будет способен ей предложить? Его жизнь должна быть подчинена строжайшему распорядку, определенному безвременно покинувшим нас доктором Грином, приносившему некоторые плоды, да и это лишь крохотный шаг в неравной борьбе с неизлечимой болезнью. Ты, без сомнения, осудишь меня. Но какую бы муку мне не причиняло принятое решение, я не могу сейчас оставаться в стороне.
- Они принесли священные клятвы, - внезапно поднимая глаза на судорожно замершую Сильвию, негромко проговорила Брианна, - союз, о котором ты говоришь, уже состоялся. Долг жены – разделить судьбу своего мужа, какой бы горестной она не была. Если бы князь пожелал обратного, он не отдал бы руки своей сестры его светлости, умолчав о семейном секрете, доверенном ему.
- Сэр Оболенский поддался досадному заблуждению, но было бы опрометчивым – возлагать бремя вины лишь на его плечи. Мы обязаны были предложить ему покинуть Англию вместе с Лидией и получить возможность – обрести свободу от всех принесенных клятв и обещаний, - отозвалась Сильвия, заставив герцогиню невольно вздрогнуть от произнесенных мелодичным бархатным тоном слов.
- Я не понимаю тебя... – еле слышно ответила леди Карлайл, ощутив: как в душе разливается тоскливый предательский холодок.