«А теперь, быть может, ты соизволишь объяснить мне: зачем ты купил всех этих рабов? Наша семья никогда не была замечена в торговле черным товаром?»
Возмущенный, деланно испуганный голосок звучал в ушах раскаленным набатом. Брезгливое выражение на хорошеньком личике стыло перед мысленным взором.
- Симарон, - тягучий отрывистый голос заставил маркиза вздрогнуть, - ты не помнишь меня?
Себастьян резко обернулся, пристальнее вглядевшись в чеканный профиль негритянки. Он ее помнил. Помнил эту высокую статную фигуру, похожую на султаншу Лейлу, помнил: как невыносимо грустно ему было увидеть ее в том порту, униженной, втоптанной в грязь, с ребенком на руках, обреченной на вечную разлуку со своим народом. Чародейка, так называл ее голландский капитан, Лакши родилась в Судане, на берегах реки Нигер, в краю золотодобытчиков. Его предупредили, что всех, кто пытался купить рабыню настигала страшная кара. Маркиз рискнул, сразу же после торгов оформив для своих пленников вольную. Как же она оказалась на берегах Мэна?
- В этой жизни нет ничего невозможного, - будто прочитав его мысли пояснила Лакши, резко хватая молодого человека за ладонь и обнажая запястье с мелкой сеточкой старых шрамов, - твои изгнали тебя за то, что ты стал одним из нас. Сами же обрекли на погибель и изгнали. Сотри из памяти ее образ, не думай о ней. Эта женщина несла только мрак. Скоро придет другая, она станет твоим солнцем.
- Почему ты здесь? – хрипло поинтересовался маркиз, осторожно высвобождая свою руку из крепких тисков чародейки.
- Я сохраню твою тайну, - нетерпеливо тряхнув черными кудрями, отозвалась негритянка, - и помогу твоим друзьям. Приведи их ко мне. Я раскину арканы и скажу: что готовит им будущее.
Себастьян почти уловимо вздрогнул, возвращаясь из зябкого тумана воспоминаний к реальности. Гомонящие вокруг голоса чудились миражом в пустыне, на границе яви и сна. С моря неслись глухие протяжные звуки раковин, моряки в них трубили дабы случайно не столкнуться с лодкой соседа. Где-то вдали прогудел охотничий рожок, так метрдотель извещал господина, что кушать подано, если они не появятся в течении получаса блюда придется подогревать.
Ян глубоко вдохнул и бросил успокоительный взгляд на встревоженно замершего рядом Нэйтона. Не прошло и минуты, как молодой человек собственноручно руководил разгрузкой багажа, доставляемого матросами с палубы «Радуги».
Лидочка же не без тревоги прислушивалась к негромкой беседе, которую вел со своим помощником капитан Бертон. Речь шла о «Пилигриме», корабле Себастьяна, покинувшим порт приписки в июне и взявшем курс на Европу. Судя по всему, судно выполняло особую, чрезвычайно важную и секретную миссию в Средиземном море. В целом подобное опоздание нельзя было счесть фатальным и тем не менее фрегат мог угодить в штиль, или в шторм, или на самый худой конец встретиться с пиратами. О кораблекрушении, к счастью, речи не шло, совсем недавно дружественный голландский корсар, курсирующий в прибрежной зоне, сообщил, что парусник бросил якорь в одном из островных фиордов, ожидая своего товарища, чтобы вместе вернуться в порт.
Оставалось надеяться, что они успеют прибыть до отплытия «Радуги». Местные жители, как никогда единодушно, ожидали долгой и ласково теплой осени. А значит можно будет провести на берегу почти две недели, не опасаясь быть застигнутыми врасплох ранними заморозками.
Пытаясь отвлечься от тягостных дум, герцогиня рассматривала встречающих путешественников первых дам Мэна, одетых в темные платья, с головами покрытыми ослепительно белыми чепцами. Несмотря на то, что держались они несколько обособленно, их быстрая речь нараспев и привычка прищелкивать пальцами разбавляли достаточно напряженную атмосферу.
Нэйтон сказал ей, что сначала они направятся в форд, воздвигнутый на развалинах укреплений, когда-то возведенных первыми поселенцами, коих суровые зимы в буквальном смысле застали врасплох. Он оказался громоздким, но даже на первый взгляд прочным деревянным строением, возвышавшимся на скалистом берегу, прикрывающим бухту.
Генри тихонько сообщил, что долгое время форд оставался единственным жилищем, достойным принять маркиза, прибывшего из страны Караибов, где он собрал свое состояние. Значительно позже Себастьян занялся экспедициями вглубь материка, получив от властей патент на разведку и эксплуатацию месторождений серебра.