Первый этаж занимал большой зал со стойкой, призванной облегчить возможность меновых и торговых сделок, неподалеку располагались склады и амбары для хранения продовольствия и оружия. Наверху обустроили три комнаты, в самую большую из них уже внесли чемоданы и баулы Лидии и ее супруга. В смежных апартаментах устроились Генри и Эмилиана соответственно. Лидочка с любопытством рассматривала широкую кровать, с обитой ковром скамеечкой, изысканный стол и кресла, окна с чрезвычайно плотными шторами, предохраняющими от сырости. Еще здесь имелся шкаф, в коем предполагалось разместить предметы туалета, драгоценности и прочие безделушки.
Девушка, не без труда, пыталась представить себе долгие холодные вечера, проводимые Себастьяном в своей суровой вотчине. Маркиз Рэндалл…. В его фиалковых глазах затаилась неизмеримая мука, а улыбка чудилась тщательно выверенным реверансом. Тайна. Этот с виду надменный красивый аристократ нес на себе печать некой роковой тайны. Муж, без сомнения, знал о чем идет речь. Впрочем, он ни за что не станет выбалтывать чужие секреты. Даже из любви к ней.
К тому же, именно Себастьян добывал снадобья, спасшие ее любимому больше, чем жизнь. А закон благодарности всегда стоит выше прочих. Она должна попытаться поладить с этим странным неоднозначным человеком, ради всеобщего спокойствия и их с Нэйтаном будущего.
Глава 25. В условиях неочевидности.
Солнце давно клонилось к закату, и его пурпурные ласковые лучи едва пробивались сквозь плотную пелену, пропитанную пылью и дымом, заливая землю розовым светом.
От огромных чугунных котлов, под которыми жарко пылал огонь, шел пряный аромат кукурузной каши. Вооружившись деревянными черпаками, молодой поваренок раскладывал тягучую сладковатую крупу по выдолбленным из бересты чашкам.
Нэйт задумчиво сверлил взором караульного, видневшегося в проеме полуоткрытых дверей и полностью поглощенного меновым промыслом. Хитрый малый, вероятно, боялся прогадать в заманчивом обмене листьев табака на золотистые шкурки выдры.
Свежий воздух едва долетал до молодых людей, расположившихся за массивным, крепко сколоченным столом, заставленным дымящимися блюдами, оловянными кубками и графинами из темного стекла. В самом центре располагался пузатый кувшин светлого пива. И-за едкого табачного дыма в комнате царил полумрак, едва разгоняемый мерцающими желтым светом сальными лампами.
Как к тому призывал местный обычай, этим осенним вечером Себастьян устроил так называемый мужской праздник, на который были приглашены в том числе и представители местных племен. Впрочем, герцога мало трогала гортанная индийская речь и оглушительные раскаты хохота, то и дело прерывавшего разговоры. Трапперы, охотники, моряки, поселенцы форта, все они были искренне рады обыденной дружеской встрече и не скрывали владевших ими чувств.
- Так значит, старина Калеб совсем потерял рассудок, - покачал головой какой-то старик в шерстяном красном колпаке, — вот уж стоило спасаться от властей Англии, чтобы, забравшись в такую даль, споткнуться о те же грабли. Впрочем, он всегда слыл самым бестолковым из моих ребят. Места то, почитай, чистый рай для охотника и чего его понесло - бороздить моря.
- На охоте нельзя промышлять грабежом, - несколько нервно ответил Генри.
От лишь отчасти скрытого волнения у врача дрогнул голос и он, ко всеобщему изумлению, никак не отреагировал на по меньшей мере неприятную сцену, произошедшую в глубине залы. Когда-то какой-то подвыпивший гость растянулся на земляном полу, споткнувшись об неожиданно упавший табурет. Незадачливый ирландец еще долго на чем свет ругал местную водку, в которую по его непоколебимому мнению добавили ядовитые колдовские травы.
Себастьян, сидящий напротив друга, взглядом велел слуге – оказать пострадавшему необходимую помощь, не отрываясь от разговора со все еще немного бледным Хэмишем. Четкий чеканный профиль маркиза резко вырисовывался на фоне танцующих языков пламени в очаге.
Что невольно заставило Нэйтона воскресить в памяти силуэты далекого прошлого, когда еще совсем юный наследник четы Рэндаллов принимал гостей в своем родовом замке. Почти также сидел во главе стола, а за его спиною, в украшенном фамильном гербом камине, ярко пылал огонь. И нежные отблески света играли на гранях хрустальных кубков, придавая таинственную прелесть бархату, парче, кружевам.