Нйэт автоматически кивнул своему слуге и бросил признательный взор Генри.
Дальше беседа пошла в более позитивном русле. Обсудили предстоящий зимний сезон и множество разного рода тонкостей, связанных с первым выездом Джейн. Приняли решение заказать все необходимые наряды в салоне Маргарет Фейн и сей же час отправить депешу в столицу, дабы к прибытию герцогской четы готовили лондонский особняк.
- Чем скорее вы с Нэйтоном покинете Дербишер, тем более у нас будет оснований – отказать сэру Грэхему в несвоевременном визите. Уместнее будет принять его уже в нашей резиденции в Сент-Джеймсе, - подвела итог позднего ужина леди Брианна.
За сим усталые обитатели дома разошлись по своим комнатам, дабы восстановить силы после весьма долгого и трудного дня.
Генри слегка наклонился над туалетным столиком, собираясь задуть догорающую на нем свечу. Быть может это будет последняя ночь, которую он проведет в собственной постели, а дальше - известно одному Богу.
Признаться, случившееся едва не лишило его привычного жизнелюбия и равновесия, которые он совершенно искренне старался сохранять из последних сил. Да и хитрющая физиономия констебля Льюиса стояла перед глазами, оптимизма отнюдь не прибавляя.
- Свалился же это душегуб на нашу голову, - сквозь зубы процедил молодой человек, когда до его чуткого слуха донесся едва уловимый шорох за тяжелыми деревянными створками.
Осторожно взяв в руки изящный серебряный подсвечник, сэр Гилберт бесшумно проследовал по пушистой ковровой поверхности в сторону дверей. Робкий призывный стук повторился, заставив мужчину предательски вздрогнуть. Но все же он осторожно приоткрыл резную панель, удивленно уставившись на неурочного визитера. Решительно скользнув в комнату, женщина плотнее закуталась в темную шаль, будто терпкие волны исходящего от камина тепла не могли отогреть заледеневших плечей.
- Ты лишилась рассудка, ma belle lumière ( мой прекрасный светлячок, - здесь и далее примечание автора), - спешно захлопывая створку, потрясенно выговорил Генри.
- Местный констебль прибудет в имение завтра поутру, - отрешенно откликнулся чуть задрожавший голосок, - против обыкновения, он настроен весьма решительно. Желает подробного разъяснения – обо всех, кто общался с Алисией перед ее исчезновением.
- В деревне случилось очередное нападение? – судорожно сглотнув, уточнил молодой человек.
- Напали на дочь молочника, - безжизненно продолжила собеседница, бросив на доктора мимолетный затравленный взор, - девица едва уцелела, да и то по чистейшей случайности. Нападавшего спугнул соседский пес, в противном случае могло случиться непоправимое.
- Она жива? Ей удалось опознать негодяя? – нетерпеливо уточнил Генри, - насколько я понимаю: это единственный уцелевший свидетель?
- На девушке разорвано платье, и сама она уверяет, что сохранила невинность лишь благодаря тому, что огромная рыжая собака едва не вцепилась безумцу в ногу, заставив выпустить жертву. Но она не видела его лица. Так больше не может продолжаться, - женщина стремительно развернулась к стоящему позади возлюбленному, - он становится слишком непредсказуем и по-настоящему опасен. Мы обязаны это остановить, пока не случилась беда.
- Не представляю: что мы можем предпринять? – с досадой откликнулся сэр Гилберт, - и на кого положиться в сложившихся обстоятельствах? Леди Брианна не видится мне в должной степени хладнокровной и способной правильно оценить ситуацию. От констебля и вовсе не будет толку, разве что он попытается возложить всю вину на первую подходящую жертву. Остается лишь ждать прибытия Джиллиана. И самим прочесывать окрестности.
- Лидия... - в голосе, произнесшем знакомое имя, скользнула отчетливо легкая неуверенность, - Лидия очень уязвима. Если к Нэйтону возвратятся приступы: кто знает, как она поступит в том случае….
- Все вокруг превращается в откровенный хаос, - с мрачной задумчивостью отозвался доктор.
- Генри, - одним шагом преодолев разделявшее их расстояние, она осторожно коснулась любимого лица, - однажды я уже совершила ошибку, за которую заплатила утратой единственного любимого человека. И не могу потерять его вновь. Мы сделаем так, как договаривались с самого начала.