Сразу же за порогом лицо обдало резким жалящим прикосновением по-осеннему холодного ветра, равнодушно срывающего с величественных крон деревьев позднюю листву. Невесомые кружевные «бабочки» парили в лучах восходящего солнца, полыхавшего на затянутом фиолетово-серыми тучами горизонте, обдавая все вокруг огненной рыжиной.
Поежившись от объявшего плечи озноба, Лидочка на мгновение захотела вернуться под крышу манящего теплом дома, оставленного далеко позади. К янтарному блеску ламп и багряному огню очага. Пить обжигающе терпкий чай из лиловых позолоченных чашек и лакомиться воздушными тминными кексами.
Прислонившись к морщинистой коре старого клена, девушка хотела было направиться к маячившей впереди беседке, возле которой ей вдруг мимолетом почудилась неясная тень. Удивленно застыв под непрочным прикрытием полуголых ветвей, Лидия не успела предположить: кто мог бы избрать для неурочного посещения столь странное место, учитывая, что в замок еще не вернулись из столицы его многочисленные обитатели, как услышала совсем близко неловкие шаркающие шаги.
Спустя пару кажущихся бесконечно долгими секунд на тропинке показалась невысокая пожилая женщина, в темно-коричневом платье из тонкой шерсти и накинутом поверх него сером плаще, защищавшем свою обладательницу от утренней росы. На испещренном морщинами лице светились глубокие добродушные омуты лучисто карих глаз.
Несколько бесконечно долгих минут, показавшихся Лидочке настоящей вечностью, пытливые очи рассматривали ее, подобно тому, как горящий жаждой новизны путник разглядывает очередную диковинку в чужом краю.
- Вы мадмуазель Оболенская? – наконец прерывисто выдохнула незнакомка, продолжая гипнотизировать Лидию жадным взором.
- Да, - неуверенно отозвалась девушка, ощутив: как по телу побежали колющие мурашки.
- Я представляла вас совсем другой, - сокрушенно выдохнула женщина, тем не менее не отводя в сторону своих горящих сомнением глаз, - вы слишком молоды и наивны….
- Простите, вы… - начала было Лидочка, стараясь не поддаваться подступившему к сердцу страху.
- В последнее время здесь слишком многое запустили, - прикасаясь к похолодевшей руке, чуть хрипло продолжил полный тревоги голос, - это нужно остановить, пока не стало слишком поздно.
- Я не понимаю: о чем вы говорите? – поневоле одергивая ладонь, княжна отступила в сторону темнеющего невдалеке дома.
- Коршуны так и кружат над этим замком, - зловеще отозвалась незнакомка, - оставить их с носом не так просто, как может казаться на первый взгляд. И все же вы здесь, значит сумеете хотя бы попробовать сделать это. Ведь вы не откажете в помощи своему будущему супругу?
- Герцог нуждается в моей помощи? – несколько удивленно уточнила девушка, впрочем, довольно быстро предположив: о чем на самом деле идет речь.
Наверняка эту странную женщину беспокоит болезнь его светлости. Только разве с такими вопросами не уместнее обращаться к доктору….
- В этом доме, как и повсюду, царит ложь, - горестно констатировала незнакомка, тяжело задышав, будто ей внезапно стало не хватать в окружающем утреннем безмолвии воздуха, - творятся странные вещи, слишком много тайн, слишком много боли.
- Объяснитесь, сударыня, - принуждая себя оставаться на месте, вымолвила Лидия, - если я могу быть полезной его сиятельству, я готова сделать для этого все. Но вы должны высказаться яснее?
- Мадмуазель Оболенская, - требовательный призыв, прозвучавший откуда-то со стороны спрятавшегося в молочно утренней дымке имения, вдруг показался удивительно неожиданным и отчего-то нелепым.
- Прощайте, мадмуазель, - женщина спешно опустила на лицо капюшон, - вам лучше немедля вернуться в дом и не бродить по поместью в одиночестве, без крайней на то необходимости. И не сочтите за труд передать подобное пожелание Алисии, в последнее время она слишком часто совершает утренние прогулки в сторону деревни.
Прежде чем Лидия успела хоть что-то возразить на сию настойчивую просьбу, больше напоминавшую явное предостережение, как ее собеседница почти бегом бросилась по тропинке, в направлении лесных угодий, где очевидно любил охотиться молодой герцог.