- Тебе нужно присесть, а лучше всего будет лечь, - обхватывая его рукою за талию, встревоженно произнесла Лидочка.
Герцог скользнул по знакомому лицу невидящим взглядом и сделал несколько нетвердых шагов к примостившейся прямо у очага софе.
Молодая женщина всерьез испугалась, что он может лишиться сознания, а что предпринять в этом случае – оставалось совершенно неизвестным, тем более в отсутствии сэра Генри. Помогая любимому устроиться на мягком удобном сидении, Лидия аккуратно вложила ему в ладони дымящуюся чашку.
- Нэйт, ты слышишь меня? – она мягко положила руку на плечо его светлости, дождавшись, когда он сделает несколько щедрых глотков и немного придет в себя.
- Посмотри на меня, родной, - невероятно мягко попросила герцогиня.
- Ты должна уехать в Лондон, - наконец он нашел в себе силы встретиться взглядом с женой, - завтра же по утру.
- Расскажи мне, - желая хоть немного успокоить его, Лидочка коснулась чуть подрагивающими пальчиками побледневших щек, откинула со лба влажный трогательный завиток волос, - что тебя тревожит? Мигрень? Или ты опасаешься возвращения приступов?
Хрупкая ласка отозвалась в сердце молодого человека горестной дрожью. Он нуждался в ее участии, в ее раняще необходимой близости. Лидия была здесь, реальная, теплая, сладко манящая. Она не боялась его и не пыталась осудить. Нэйт спрятал лицо в ее ладонях, поцеловал тыльную сторону кисти и крепко прижал девушку к себе. В ответ Лидия обвила нежными ладонями шею мужа и склонила голову к его плечу.
Когда Нйэтон все же отстранился, его лицо разгладилось и приобрело вполне нормальный оттенок, но в усталых океанах очей еще плескалось серая мгла.
- Приступы могут возвратиться, - поколебавшись, негромко выговорил он, - все признаки уже налицо. Тогда тоже были и головокружения, и слабость, и сильная головная боль. Потом начались провалы в памяти. Я не хочу, чтобы ты видела все это. Чтобы однажды посмотрела на меня как на человека, утратившего рассудок. Я не вынесу этого….
- Любимый, послушай меня, - Лидия стиснула в своих руках его похолодевшие пальцы, - я не знаю, что случилось в ту зиму. Но, как и Генри, считаю, что приступ был вызван неправильным лечением, его спровоцировал опиум. Все эти события тревожат тебя, вызывают воспоминания, заставляют бояться повторения прошлого. Но не проси меня уехать, я этого не сделаю! Я твоя жена, и мы пройдем через все трудности вместе.
- Я не имел права – подвергать тебя такому риску, - безжизненным тоном выговорил Нэйт, - кроме нас и прислуги в замке никого нет. Случись что-нибудь непредвиденное и тебя некому будет защитить.
- Все будет хорошо, - уверенно глядя супругу в глаза, Лидочка знала, что произносит заведомую ложь, но больше ей не оставалось ровным счетом ничего, - по крайней мере пока мы вместе. Мы найдем ответы на все вопросы и оставим позади весь этот кошмар.
Нэйт вдруг почувствовал странное тепло, будто бы вокруг его сердца запорхали разноцветные бабочки, заставляя отгородиться от всего горестного и безысходного. Чашка с отваром опустела и в голове, удивительным образом, прояснилось. Впрочем, едва ли то было простое влияние снадобья.
- Я люблю тебя, - Нэйтон осторожно коснулся губами желанных уст, слегка приоткрытых, уступчивых в своей необыкновенной мягкости.
От мгновенного чувственного отклика поцелуй обрел силу, рассылая по телу волны слепящего удовольствия. Лидия откинула голову, чтобы десятки золотистых прикосновений окутали ее плечи и грудь. Ненавязчивый аромат ее духов опьянял, начисто лишая герцога разума. Сердце забилось тяжелыми, болезненными толчками. Повинуясь древнему инстинкту, Лидия распахнулась перед нем словно прекрасный экзотический цветок, с готовностью откликаясь на каждую новую ласку. Ее ладони, блуждающие у него по спине, задрожали, в неразборчивом шепоте царил голос страсти.
- Я никогда тебя не оставлю, - подавшись ему навстречу выдохнула молодая женщина, закрывая подернутые поволокой желания глаза.
Жаркий влажный жар охватил их обоих. В этом медленном чувственном соединении, как в жернове проснувшегося вулкана, сгинули страхи и сомнения. С каждым разом их связь становилась все крепче, словно из дивной волшебной шкатулки вдруг падали сияющие солнечными лучами жемчужины. Ей казалось, что Нэйтон достиг самой сути ее существа, сделавшись с ней единым целым. Тело плавилось в едва уловимой сладостной дрожи, которую вскоре сменила волна острого, ни с чем не сравнимого, наслаждения.