- Нэйт, - тихо позвала молодая женщина, не сдерживая струящихся по бледным щекам слез, - любимый, где ты…. Я не верю, что тебя больше нет…. Не верю, слышишь!?
Внезапно в ушах так явственно зазвучал почти позабытый бархатный голос, что герцогиня едва не ответила ему вслух: «Не печалься, ты огненный знак, твоя стрела может поразить врага и сделает это. Ты была и останешься победительницей, помни об этом. Но страх может все испортить. Отринь его. И тот, кто послан тебе судьбой, будет рядом всегда. Так говорят арканы судьбы».
Бросив опасливый взгляд на экономку, Лидия приподняла подол домашнего платья и на цыпочках вышла из малого салона, в котором еще совсем недавно согревалась в желанных объятьях самого нужного на свете мужчины.
Ей не давала покоя мысль о нападении на коттедж вдовы Таунстон и молодая женщина все же приняла решение – навестить пожилую даму лично и расспросить ее, в приватном добрососедском разговоре. Быть может эта беседа прольет свет на случившееся с Нэйтоном. И у нее еще есть шанс отыскать мужа.
Безумная, в своей абсолютной несостоятельности, надежа засела в сердце шипом, необратимым, болезненно-колким. Лидочка понимала, что тешит себя иллюзиями. Но и бездействовать больше не могла.
Вернувшись в свою спальню, ее светлость быстро проследовала к шкафу, по пути мельком бросив на себя взгляд в высокое напольное зеркало и отстраненно ужаснувшись. Пересохшие почти белые губы потрескались, а последствия долгих слез оказались катастрофическими. Лицо отекло, щеки покрылись красными пятнами. Отправляться в таком виде к кому-бы то ни было чудилось обреченно невозможным.
Лидочка тяжело вздохнула и дернула за шнурок колокольчика. Какое-то время спустя в комнату заглянула молоденькая горничная. Порывшись в памяти, герцогиня не без труда припомнила ее имя.
- Бетани, принеси, пожалуйста, лед. И миску с холодной водой.
- Да, госпожа, - девушка спешно кивнула, испуганно глядя на хозяйку, страшась за которую, Давина непрестанно молилась Пресвятой Деве.
- И попроси Малькольма – подать к крыльцу экипаж. Или сани, если ехать упряжке невозможно.
Ждать пришлось совсем недолго. К тому времени как молодая женщина облачилась в простое атласное платье, пепельного цвета, которое могла надевать без помощи камеристки, все необходимое принесли в ее комнату. Несколько раз сполоснув лицо водой со льдом при помощи мягкой салфетки, она промокнула его мягким ворсистым полотенцем и осторожно покрыла тонким слоем питательного крема с миндалем, после нанеся почти невидимую глазу вуаль пудры. Руки, подносящие пуховку к щекам, мелко дрожали. В отсутствии Алисии некому было соорудить нечто приличное из ее волос, и Лидия ограничилась наскоро заплетенной косой, которую обвила вокруг головы.
Все эти нехитрые действия, разумеется, не могли скрыть терзающих девушку мук и полную неразбериху смятенных мыслей. Оттого возникший на пороге Малькольм не счел возможным спорить со странным решением госпожи – наведаться в соседний коттедж с неурочным визитом. Лишь негромко сообщил, что непременно будет ее сопровождать.
Небольшой сумрачный кабинет, с окнами из цветного стекла, был заставлен мебелью из красного дерева, с темно-зеленой бархатной обивкой и сложной резьбой. Когда-то, много лет назад, пожилой ювелир выкупил этот гарнитур у столярных дел мастера, за баснословные деньги, полученные в качестве первого гонорара. И теперь он неизменно оставался предметом особой гордости своего обладателя. Как и старинные часы, приобретённые почти полвека назад, и ревниво ведущие счет драгоценным секундам, ускользавшим сквозь уже не такие проворные, как в юности, пальцы.
Вот только сейчас они подрагивали отнюдь не от старческой усталости, а от безмерного благоговения пред работой великого мастера. Леонард Огюссон немыслимо аккуратно принял из рук молодой леди небольшую бархатную коробочку. Тихо щелкнула потайная пружина, и крышка импровизированной шкатулки распахнулась, подобно маленькой двери, ведущей в чертоги Эдема.