Я подхожу к нему, обвиваю руками его талию и целую его плечо сквозь мягкую хлопковую футболку, вдыхая его запах.
– Я тебе верну. Я думала, мы просто катаемся, поэтому оставила сумочку в вилле, – шепчу я, и тут же продавщица обращается к нам:
– Вы двое, медовый месяц?
– Да, – отвечаем мы хором, и наша гордая готовность поделиться этой новостью с кем угодно очевидна из нашего восторженного ответа.
Как только наши покупки упакованы, мы перебираемся к другим прилавкам, выбирая новые сокровища. Каждый из нас обзаводится серебряным кольцом из ложки с бирюзой. За следующим столом я нахожу ручной работы деревянное рождественское украшение с крошечным ловцом снов внутри и решаю, что оно должно быть моим. К тому времени, как мы собираемся уходить, руки Истона забиты пакетами с местными изделиями ручной работы, уникальными находками, купленными у разных продавцов. Когда мы возвращаемся на парковку, нас провожают теплыми пожеланиями и поздравлениями. Это чувство сопровождает нас до самого кабриолета. Я вдыхаю полной грудью этот день, а Истон укладывает наши трофеи в багажник. Улыбаясь, я бросаю на него взгляд, но в ответ не получаю улыбки.
– Что такое?
– Ты вернешь мне деньги? – Истон смотрит на меня через крышу кабриолета. Я благодарна, что на нем RayBans, и я не вижу его полного недовольства.
– Я еще не знаю, как мы будем решать вопросы с деньгами, и я могу покупать свои вещи сама, – я пожимаю плечами, а его скула дергается. – Ладно, пусть это будет мой свадебный подарок, – уступаю я, садясь на пассажирское сиденье и пристегиваясь, пока он не велел мне этого делать. – Теперь нам нужно придумать подарок для тебя, и он должен быть достойным. Что–то особенное и уникальное, – требую я, пока он занимает место водителя.
Знаменитые последние слова.
….
– Легче, детка, – сквозь зубы говорит Истон, и напряжение в его голосе ощутимо, пока он пытается войти в меня плавнее, а я всхлипываю от непривычного ощущения. За последние несколько часов мы перешли от эмоционального любовного соития к откровенно грязному и экспериментальному сексу. Я отдала ему свое тело, как отдала доверие, сердце и будущее, и именно поэтому сейчас я стою на четвереньках на мягком полотенце, которое он постелил на большой оттоманке в нашей ванной комнате с множеством зеркал. Истон возвышается позади меня, великолепно обнаженный, наши взгляды встретились в отражении, его возбуждающий член на виду, пока он входит в меня еще на дюйм. Увидев, как я морщусь, он отступает.
– Не останавливайся, – протестую я.
– Не думаю, что смог бы, даже если бы захотел, – бормочет он, массируя мою поясницу. С этими словами он хватает меня за бедра, притягивая к себе, а затем наклоняется, чтобы подготовить мою обнаженную плоть исследующим языком. Моя последняя оргазма еще струится по моим бедрам, а Истон уже ласкает меня сзади, собирая мою влагу на пальцы, прежде чем ввести один из них внутрь прежде нетронутого места. В ту же секунду, когда я призналась, что не исследовала эту конкретную сексуальную границу, я увидела, как в его глазах вспыхнул фейерверк, и точно поняла, что будет включено в мой свадебный подарок. Не дав ему вымолвить и слова, я вырвалась из его объятий, пустившись бежать по вилле, а он пустился в погоню, пока я визжала как банши.
Он поймал меня и наказал, проведя языком между моих ног бесконечные минуты. В ответ я сдалась, мой белый флаг поднимался все выше с каждым оргазмом. Ни разу с тех пор, как мы вернулись в курорт, его выносливость не колебалась, и он не проводил и нескольких минут, не возбуждаясь снова – а я обожала каждую грёбаную секунду этого. Сейчас он стоит позади меня, мужчина, с которым я безнадежно одержима, его темная оливковая кожа, тронутая загаром, покрыта легкой испариной, его глаза затуманены, пока он нежно исследует меня.
– Лучше? – бормочет он, добавив еще один палец и двигая ими внутри меня, пока это не начинает получаться легче. Мои глаза полузакрыты, губы приоткрыты, когда незнакомое ощущение становится странно приятным. Животное желание в его затуманенных глазах подстегивает меня, пока я смотрю на его отражение, такая же опьяненная желанием. Нефритово–янтарный огонь опаляет мое отражение, пока он возвращается на исходную позицию для нашей второй попытки. За последние несколько часов он прилежно трудился, чтобы подарить мне как можно больше сексуальных «впервые» из моего списка, и это – его последний рубеж.
– Расслабься, детка, – грубо приказывает он, и я повинуюсь, когда он входит. Мои ноги почти подкашиваются, когда волна боли пронзает меня.
– Смотри на меня, Красавица, – приказывает он, – смотри, как я беру твою попку. – Я повинуюсь, впитывая наслаждение на его лице, не желая отказывать ему в этом или в чем–либо еще. Его пресс блестит, глаза темнеют с каждой секундой, он удерживает мое внимание, сжимая мои бедра и входя глубже, заявляя права. Я практически вижу «моя» в его глазах, даже когда он шепчет слова ободрения. – Почти там, – выдыхает он. – Черт, ты так чертовски тугая.
– Истон, – я хнычу, и дрожь в голосе выдает меня. – Сделай это, сейчас, пожалуйста, – умоляю я, дискомфорт становится почти невыносимым.
От входит полностью, когда я выгибаю спину, боль на мгновение ослепляет меня, а он бормочет:
– Господи Иисусе. – Его глаза лихорадочно изучают мое лицо. – Все в порядке?
– Черт возьми, нет, – хриплю я, – но не останавливайся.
– Уверена?
– Истон, – я стону, боль заглушает все приятные ощущения.
Он направляет мою руку между ног, затем захватывает мой палец и проводит им вдоль края клитора. Результат удивляет: удовольствие возникает мгновенно.
– Вот здесь, прямо здесь, твоя чувствительная точка.
Очевидно.
– Не останавливайся, – приказывает он, и я киваю, опираясь на одну руку, а другой продолжая массировать себя. Боль немного отступает, пока он склоняется и водит языком по моей спине. – Так чертовски сладко. Готова?
– Нет, – я задыхаюсь.
– Тебе нужно расслабиться.
Я сужаю глаза.
– Хочешь на секунду поменяться местами, муженек, чтобы я могла прочитать тебе ту же лекцию? Уверена, в инструкции такого не было.
Он громко смеется.
– Детка, мы можем остановиться, – он тяжело дышит. Удовольствие от его легких движений быстро развеивает всю игривость. – Давай остановимся, – бормочет он, ладонью поглаживая мою спину, но я протестую.
– Не смей! Мы доведем это до конца. Просто... сделай так, чтобы было лучше.
Его лицо напряжено, ноздри раздуваются – я знаю, он сдерживается, когда медленно отодвигается и затем входит в меня. Когда он совершает еще несколько движений, не услышав в ответ стонов, я начинаю немного расслабляться. Как только это происходит, его толчки становятся легче, он задает ритм, вожделение исходит от него волнами, пока он наблюдает, как я ласкаю себя.
– Лучше? – с нажимом произносит он, проводя ладонью по моим ягодицам.
– Даааа, – я шиплю, расслабляясь еще немного, и незнакомое ощущение охватывает меня уже более приятным образом. Он ускоряется, не отрывая взгляда от моих движений, его челюсть расслабляется.
– Х–х–хорошо? – вырывается у меня, я начинаю подстраиваться под его нарастающий ритм, и худшая часть дискомфорта остается позади.
– Так чертовски хорошо, детка, я так сильно тебя люблю, – хрипит он, его голос бархатен. – Ты так чертовски прекрасна. Мне всего тебя мало.
– Тогда возьми больше, – приказываю я, двигаясь навстречу его толчкам. Это лишь усиливает мое возбуждение, его голод растет, а глаза вспыхивают тем самым, безошибочно узнаваемым огнем.
– Черт, Натали... не надо, я сейчас, блять, взорвусь.
Но я продолжаю, и в ответ вырываю у него стон, которого никогда прежде не слышала, что лишь подстегивает меня. Я ускоряю движения руки и начинаю встречать каждый его толчок. Он замедляет наш темп, чтобы ввести в меня свои толстые пальцы и провести ими вдоль внутренних стенок. Ощущение мгновенно переполняет меня, в то же время он, кажется, нажимает на все мои кнопки одновременно. После еще нескольких точных движений все мое тело сдается, а затем содрогается. Удовольствие, словно цунами, разрывает меня изнутри, я запрокидываю голову и кричу его имя.