– Мне так жаль. – Ее лицо искажается, она прикрывает рот рукой, чтобы заглушить рыдания, и я вдруг чувствую себя беспомощным, а поведение моего отца лишь подливает масла в огонь моего кипящего гнева.
– И что потом? – давит Нейт, в то время как папа остается безмолвным, но, кажется, так же жаждет дальнейших объяснений.
Шея Натали покрывается красными пятнами, а я сжимаю собственные кулаки, чтобы оставаться на месте.
– Я была... Я хотела узнать, знает ли Истон...
– Она сказала тебе, Истон. Ты знал?
– Да, – киваю я. – Она сказала.
– Так ты знал, что она вне игры, и всё равно, блять, строил с ней отношения? – папа качает головой, его вопрос риторический, а Нейт смотрит на Натали с таким же ужасом.
– Как долго это длится? – спрашивает папа, обращаясь к нам обоим.
На этот раз я отвечаю за нас обоих.
– Четыре месяца.
Я ищу нужные слова, чтобы объяснить правду о нас и о том, как мы стали парой, но подвожу нас обоих. Что, черт возьми, мы можем сказать сейчас? Мы не хотели их ранить?
Слишком банально и лишь усугубит оскорбление, пока я хватаюсь за любую возможность утихомирить их, потому что я знал, что эта ссора неизбежна. Я просто не знал, что она будет такой яростной. И когда папа с подозрением смотрит на Натали, я начинаю закипать.
– Хватит смотреть на нее так, – взрываюсь я на них обоих, пока Натали продолжает содрогаться от рыданий. – Напомнить вам обоим, что вы счастливо женаты? – Две пары враждебных глаз устремляются на меня, и я благодарен за это. Я бросаю Натали ободряющий взгляд, пока ее грудь тяжело вздымается, а из губ вырываются всхлипы.
– Да, похоже, ты настоящий, блять, кладезь знаний, – язвительно цедит Нейт. – Мог бы книгу написать.
– Моя мать и написала гребаную книгу, и тебя в ней не было, – я рычу в ответ на его откровенные оскорбления.
– Только в той версии, что тебе известна.
К моему удивлению, этот ответ исходит не от Нейта, а от моего собственного отца, и мой гнев начинает брать верх.
– Знаете что? Вам обоим нужно успокоиться, иначе мы закончили. Мы, возможно, должны вам объясн...
– Истон, всё в п–порядке, – успокаивающе говорит Натали. Именно непроизвольный вздрагивающий вздох, вырывающийся у нее из груди, заставляет мое терпение лопнуть.
Папа выбирает этот момент, чтобы обрушиться на меня.
– Объяснение, – усмехается он, – вы двое, блять, играете с историей, в которой вам нечего делать.
– Вероятно, в этом и заключается притяжение, – саркастически добавляет Нейт.
– Несомненно, – соглашается папа.
– К черту это, – кричу я, ярость охватывает меня. – Вы двое не имеете права строить догадки о нас. Мы, возможно, в курсе кое–каких деталей вашего прошлого, но вы, черт возьми, не знаете нашего, и именно эта ситуация – причина, по которой мы месяцы встречались за вашими спинами. Сейчас именно вы ведете себя как дети.
– Не пытайся вывернуть это против нас, Истон. Мы здесь не виноваты, – парирует папа.
– Какого хуя, пап?! – кричу я.
Как выясняется, в этом он на стороне Нейта, что является худшей из возможных гребаных ироний судьбы. Я ожидал его гнева. Но я никак не ожидал, что он встанет на сторону отца моей жены. Они оба, кажется, одержимы своим собственным планом – положить конец нашим отношениям, и как можно скорее. С меня хватит, и я четко обозначаю свою позицию.
– Не принижайте то, что у нас есть, чтобы оправдать вашу попытку контролировать то, чего вы не хотите допустить. Это случилось. Это все еще происходит. Мы женаты. И мы останемся женаты.
– Потому что ты слишком, блять, эгоистичен, чтобы понять, насколько далеко ты зашел! – кричит папа, пока тихие рыдания Натали начинают эхом разноситься по комнате. Неумолимый, папа окидывает ее взглядом. – Но ты–то знаешь, как далеко ты зашла, не так ли, Натали?
– Пап, хватит! – я кричу, прежде чем двинуться утешать Натали, но Нейт подает голос, его тон чуть выше шепота.
– Пожалуйста, Истон, пожалуйста, не прикасайся к моей дочери. – Его глаза краснеют, он задыхается от следующих слов и поворачивается к Натали. – Я тысячу раз спрашивал себя в самолете, как же я так, блять, ошибся с тобой, что ты смогла найти в себе силы обмануть меня таким образом. Так ранить твою мать. – Натали разваливается на части прямо на месте, ее глаза переполняются слезами, а Нейт поворачивается к моему отцу, и его голос полон опустошения. – Это моя, блять, жизнь, Рид? Крауну суждено ворваться и забрать все, что мне дорого?
Папа тяжело выдыхает, опуская глаза.
Нейт снова говорит, и в его голосе слышна мольба.
– Пожалуйста... – Он сжимает челюсть. – Я прошу вас обоих, просто оставьте меня и мою дочь наедине.
Папа смотрит на меня, затем на Нейта и кивает, сдаваясь слишком уж легко.
– Пошли, – говорит он, хватая меня за плечо в попытке вытолкать за дверь вместе с собой.
– Я никуда не уйду. Мы не дети, – огрызаюсь я на отца, прежде чем посмотреть на Натали, которая закрыла лицо руками. – Натали, – умоляю я с той нежностью, на какую только способен. – Детка, посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри на меня.
Натали поднимает свои покрасневшие голубые глаза на меня, ее выражение лица побежденное, пока папа продолжает подталкивать меня к двери.
– Мы не неправы, – говорю я ей. – Детка, мы не ошибка.
– Черт побери, Истон, сейчас же! – рявкает папа, выталкивая меня за дверь.
Глава 51. Истон
Папа с силой захлопывает дверь виллы и преграждает мне путь к ней. Ярость накатывает на меня, как цунами, и я со всей силы бью кулаком в дверь, потому что впервые в жизни я готов ударить собственного отца.
– Какого хуя ты вообще здесь делаешь?! – реву я.
– Я здесь с прошлой ночи!
Я смотрю на Джоэла.
– Это ты, блять, ему сказал?
– Ты угнал мой, блять, самолет! – папа кричит в защиту Джоэла. – Но ему ты должен сказать спасибо за то, что он не пускал меня к этой двери, пока не успокоил меня.
– Прости, друг. Мне пришлось принять решение, когда Нейт подъехал к отелю, – признается Джоэл.
– Да, ну. Это было гребаное неправильное решение, – я рву на себе волосы и перевожу свою враждебность на отца. – И какая, к черту, польза от того, что ты здесь?
– А чего ты ожидал?
– Что ты будешь на моей стороне!
Он смотрит на меня в недоумении.
– Так же, как ты был на стороне своей матери и моей?
– Ты бы никогда не позволил этому, блять, случиться, если бы речь шла о тебе и маме!
– Вот здесь ты ошибаешься, – сквозь зубы говорит он. Он достает сигареты и прикуривает. – В этом проблема – не знать всю, блять, историю.
– О чем, черт возьми, ты говоришь?
– Я позволил этому случиться. Я сделал так, чтобы это случилось. Та ситуация там началась из–за меня. Твоя мать никогда бы не была с ним, если бы я не ушел от нее, но я не мог собраться и стать тем мужчиной, который был ей нужен, поэтому я ушел ради нас обоих. Вот тогда она и полюбила его.
– Что ж, это твой гребаный крест. Я не отступлю и не уйду от нее.
– И это уже начинает разрывать ее на части! – он вскидывает руки. – Я позволил твоей матери выбрать, и это было самое трудное, блять, что я когда–либо делал.
– Мы – не вы. Мы выбрали друг друга. Она – моя жена!
– И его дочь, – подчеркивает он, – и, как твой отец, я сейчас сам в аду.
– Да, и что для тебя так, блять, сложно? У тебя есть мама.
– Да, но я потерял частичку ее и годы из–за него в этом, блять, процессе, годы, которые я никогда не верну. И ты прав, это мой крест, но твой окажется тебе не по силам! – Он проводит рукой по волосам. – Истон, БЛЯДЬ! – Я замечаю темные полумесяцы под его глазами, пока его челюсть напряженно двигается. – Не могу поверить, что ты сделал это, прекрасно зная, какой шторм это вызовет.
– Не для того, чтобы причинить тебе боль. Это никогда не было связано с тобой, мамой или Нейтом. Я женился на ней, потому что она единственная женщина, которая мне подходит, и потому что быть вдали от нее слишком, блять, больно. Извини, но одного этого было достаточно, чтобы мне не понадобилось знать всю твою историю. Потому что это история, пап. Это твои ошибки, и я не позволю им стоить мне моей жен...